Седьмой сын
Шрифт:
Элвин терпеть не мог, когда на него не обращают внимания:
– А может быть, это ты где-нибудь подцепил чокнутые чары, подумай об этом, а, Сказитель?
Но Сказитель опять не слышал:
– Вся Вселенная есть сон разума нашего Господа, и пока Он спит. Он верит, воплощая ее в действительность. Ты же видишь Бога просыпающегося, постепенно приходящего в себя после долгого сна. Его сознание разрывает пелену сновидения и разрушает Вселенную. В конце концов он проснется, сядет, протрет глаза и скажет: «Да, ну и сон мне приснился, жаль, что не запомнился».
– Ну как?
– Если ты веришь в это, Сказитель, то ты дурак психованный, как любит выражаться Армор.
– Да, любит он так говорить… – Внезапно Сказитель рванулся вперед и схватил Элвина за запястье. Элвин совершенно не ожидал этого, поэтому выронил то, что держал в руке. – Нет! Подними сейчас же! Ты посмотри, что ты делаешь!
– Да я так, с травой играл…
Сказитель нагнулся и поднял выроненную Элвином корзиночку. Она была совсем крошечной, с полпальца величиной, сплетенная из осенних трав.
– Ты ее только что сделал.
– Вроде бы, – признался Элвин.
– Но зачем?
– Сделал, и все тут.
– Ты что, даже не думал?
– То же мне, важная штука. Я раньше много таких плел для Кэлли. Когда Кэлли был маленьким, он звал их жучиными гнездышками. Они быстро рассыпаются.
– Ты увидел ничто и поэтому должен был что-то сотворить.
Элвин снова поглядел на корзиночку.
– Может быть.
– Ты часто так поступаешь?
Элвин постарался припомнить, что происходило после того, как к нему являлся дрожащий воздух.
– Ну, я всегда чем-нибудь занимаюсь, – сказал он. – Что с того?
– Но ты не можешь прийти в себя, пока что-нибудь не сделаешь. Увидев пустоту, ты обязательно должен что-нибудь сотворить.
– Честно говоря, работы у меня хватает…
– Работа здесь ни при чем. Деревья рубить – ведь это не работа для тебя. Яйца собирать, воду носить, сено косить – это тебе не помогает.
Теперь и сам Элвин начал понимать, что подразумевает Сказитель. А ведь правда, насколько он помнил, все так и было. Проснувшись после ночного кошмара, он никак не мог успокоиться. Ему обязательно надо было что-то сделать: сплести что-нибудь, поставить стог, вырезать из кукурузного початка куколку для какой-нибудь из племянниц. Такое же беспокойство одолевало его, когда видение являлось днем, – все валилось из рук, пока он не создавал то, чего раньше не было. Хотя бы горку камней, хотя бы кусочек каменной стены.
– Правда? Ты так спасаешься каждый раз?
– В основном.
– Тогда позволь мне назвать имя той Пустоты. Это Развоплотитель, проще говоря, Разрушитель.
– Никогда не слышал о таком, – удивился Элвин.
– Я тоже – до сегодняшнего дня. Это потому, что он предпочитает таиться. Он враг всего существующего. Желания его упираются в одно: разнести все в пыль и топтать ту пыль, пока вообще ничего не останется.
– Но если разрушить все в пыль, потом разрушить пылинки, пустоты не получится, – нахмурился Элвин. – Получится еще больше пылинок помельче.
– Заткнись и слушай, –
Элвин привык к такому ответу. Сказитель говорил это Элвину-младшему чаще, чем кому бы то ни было, даже чаще, чем маленьким племянникам.
– Я говорю не о Добре и Зле, – пояснил Сказитель. – Сам дьявол не может позволить себе разрушить все вокруг, потому что сам тогда перестанет существовать – наряду с миром. Наизлейшие твари никогда не мечтали о разрушении всего сущего – они жаждут эксплуатировать этот мир.
Элвин раньше не слышал слова «эксплуатировать», но звучало оно премерзко.
– Поэтому в великой войне против Разрушителя Бог и дьявол выступают на одной стороне. Только дьявол – он того не знает, поэтому частенько служит целям Рассоздателя.
– Ты хочешь сказать, что дьявол сам рубит сук, на котором сидит?
– Разговор сейчас не о дьяволе, – ответил Сказитель. Как всегда, его история лилась ровно и мерно, как дождь. – В великой войне против Разрушителя из твоего видения мужчины и женщины нашего мира должны сплотиться. Но страшный враг невидим, поэтому никто и не догадывается, что, сам того не желая, служит ему. Люди не сознают, что война есть верный пособник Рассоздателя, поскольку она уничтожает все, к чему прикасается. Они не понимают, что пожары, убийства, преступления, алчность и похоть разбивают ту хрупкую связь, которая объединяет человеческие создания нациями, городами, семьями и душами.
– Ты, наверное, и в самом деле пророк, – уважительно произнес Элвин-младший, – потому что я ничего не понимаю из того, что ты говоришь.
– Пророк… – пробормотал Сказитель. – Видят-то твои глаза, а не мои. Теперь я могу оценить страдания Аарона: изрекать слова истины, но не видеть ее самому – что может быть горше?!
– Ты столько умных мыслей извлек из моих кошмаров…
Сказитель молча сидел на земле, упершись локтями в колени и возложив подбородок на ладони. Элвин попробовал осмыслить вещи, о которых вел разговор старик. Наверняка ту тварь, которая являлась к нему в страшных видениях, нельзя потрогать пальцем, поэтому Сказитель понарошку приписывает Разрушителю обличие. Хотя, может, он прав, может, Рассоздатель – не плод воспаленного воображения Элвина, возможно, он существует на самом деле, и Элвин-младший – единственный человек, который способен его увидеть. Может быть, всему миру угрожает ужасная опасность, и задача Элвина – сразиться с пустотой, прогнать ее и восстановить порядок. Хотя из сновидений Элвин успел понять, что не способен вынести эту битву. Да, он хотел прогнать Разрушителя, но не знал как.
– Предположим, я верю тебе, – сказал Элвин. – Допустим, действительно существует такая тварь, как Рассоздатель. Но я ж ни черта не могу против него сделать!
Медленная улыбка расползлась по лицу Сказителя. Он чуть отклонился в сторону, высвободил одну руку и, потихоньку опустив ее к земле, поднял из осенней травы маленькое жучиное гнездышко.
– Это похоже на «ни черта»?
– Пучок травы.
– Это было пучком травы, – поправил Сказитель. – И если ты разорвешь корзиночку, она снова превратится в пучок травы. Однако сейчас эта трава представляет собой нечто большее.