Седьмой сын
Шрифт:
– Не стоило этого говорить, – произнес Сказитель.
Голос его прозвучал очень тихо, и мама наконец оторвала взгляд от Элвина, внимательно поглядев на старика.
– Правду говоря, я никогда так не думала, – в конце концов призналась она.
– Прости меня, мам, – сказал Элвин-младший.
– Иди в дом, – приказала она. – Я ушла из церкви, чтобы разыскать тебя, но возвращаться теперь поздно, мы не успеем.
– Мы о стольком поговорили, мам, – начал рассказывать Элвин. – О моих снах, о Бене Франклине, о…
– Сейчас мне
Так что Элвину еще долго не пришлось увидеть фразу, которую написал в книге Сказителя старик Бен. Он работал и распевал церковные гимны до самого обеда, а после еды папа, старшие братья и Сказитель уселись обсуждать завтрашний день. Завтра они собирались отправиться в каменоломню за жерновом для мельницы.
– Вот на какие беспокойства я иду ради тебя, – упрекнул папа Сказителя.
– Все делаю ради того, чтобы тебе лучше с нами жилось.
– О жернове я ни разу не просил.
– Дня не проходит, чтобы ты не пожаловался, мол, как жаль, что в такой замечательной мельнице хранится сено, когда местные жители не отказались бы от хорошей муки.
– Если не ошибаюсь, я упомянул это только однажды.
– Ну, может, и так, – согласился папа. – Но теперь каждый Божий день я вспоминаю о жернове.
– Наверное, ты просто жалеешь, что там, куда ты меня швырнул, не оказалось камня побольше.
– И вовсе он не жалеет об этом! – закричал Кэлли. – Потому что ты бы тогда умер!
В ответ Сказитель лишь улыбнулся, и папа тоже расплылся в улыбке. После чего они продолжили обсуждать детали предстоящей работы. А затем на воскресный ужин пожаловали братья с женами, племянниками и племянницами. Детишки насели на Сказителя, выпрашивая спеть «Смешную песенку». Не в силах противиться уговорам. Сказитель спел ее столько раз, что Элвин готов был заорать благим матом, услышав снова дружный припев «Ха-ха, хи-хи».
Наконец, после ужина племянники и племянницы были уведены домой, и Сказитель достал свою книгу.
– А я все гадал, открываешь ли ты ее когда-нибудь, – сказал папа.
– Я просто ждал подходящего момента. – И Сказитель рассказал, как люди записывают в нее самое важное событие в своей жизни.
– Надеюсь, меня ты не будешь просить написать в ней что-нибудь, – нахмурился папа.
– Я бы тебе и не позволил этого. Ты еще не рассказал мне свою историю.
– Голос Сказителя вдруг смягчился. – Хотя, может быть, ты пока не совершил самого важного в жизни поступка.
Папа чуть-чуть сердито – а может, испуганно – взглянул на него. Как бы то ни было, не в силах совладать с любопытством, он встал и подошел к Сказителю.
– Ну-ка, покажи мне, чего там такого важного содержится.
– А ты читать умеешь? – поинтересовался Сказитель.
– К твоему сведению, до женитьбы я получил образование янки
Сказитель не ответил. Он открыл книгу, и папа прочел вслух первое предложение.
– «За свою жизнь я создал только одно – американцев». – Папа недоуменно поглядел на Сказителя. – И кто ж такое написал?
– Старик Бен Франклин.
– Насколько я слышал, единственный американец, которого он «создал», был незаконнорожденным.
– Ну, может, Эл-младший растолкует тебе потом смысл этой фразы, – пожал плечами Сказитель.
Пока они переговаривались, Элвин пролез вперед, чтобы посмотреть на буквы, написанные стариком Беном. Они ничем не отличались от других. Элвин даже чуть-чуть расстроился, хотя сам толком не мог сказать, чего ожидал увидеть. Что, старик Бен должен был золотыми чернилами писать? Конечно, нет. Буквы, написанные великим человеком, вряд ли чем отличаются от букв, выведенных глупцом.
И все-таки он никак не мог избавиться от разочарования: слова казались такими обычными, такими простыми. Он протянул руку и перевернул страницу, затем еще одну, и еще, и еще. Все слова были похожи друг на друга. Серые чернила на желтеющей бумаге.
Вдруг книга сверкнула яркой вспышкой света, на мгновение ослепив Элвина.
– Эй, кончай шебуршать страницами, – обратил на мальчика внимание папа.
– Порвешь.
Элвин повернулся и посмотрел на Сказителя.
– А что там за свет? – спросил он. – Та страница, что светится, – что на ней написано?
– Светится? – переспросил Сказитель.
Элвин понял, что свет виден ему одному.
– Ну-ка, найди ее, – кивнул Сказитель.
– Он обязательно что-нибудь порвет, – предупредил папа.
– Ничего, он осторожно, – успокоил Сказитель.
Но в голосе папы внезапно зазвучали злые нотки:
– Я сказал, положи книгу, Элвин-младший.
Элвин было попятился, но почувствовал на плече руку Сказителя. Голос Сказителя был тих и спокоен, и Элвин почувствовал, как пальцы старика слегка шевельнулись, налагая оберег.
– Мальчик что-то увидел в книге, – промолвил Сказитель. – Я хочу, чтобы он нашел для меня это место.
К вящему удивлению Элвина, папа спорить не стал.
– Ну, если ты хочешь, чтобы какой-то глупый лентяй разодрал тебе всю книгу… – пробормотал он и замолк.
Элвин шагнул к книге и осторожно, одну за другой, принялся листать страницы. В конце концов он нашел нужное место, и в глаза ему снова ударило ослепительное сияние. Он сначала зажмурился, но потом свет постепенно погас, так что можно было разглядеть, что исходит он от маленького предложения с горящими буквами.