Седьмой
Шрифт:
Но не сделал он и пары шагов, как был вынужден столбом застыть посреди корчмы. Случилось именно то, чего он опасался. Хотя и ожидал.
Пока он оставался во дворе, его спутники успели разделиться на две половины, да еще и разошлись чуть ли не в противоположные стороны корчмы. В одном углу уселись Дежень с Ирицей и Велена, в другом – Булыга и Горяй. Один только Берсень застыл между столами, растерянно оглядываясь.
Ничего удивительного в увиденном не было. Князь хорошо запомнил, как, повинуясь наитию, группа разделилась надвое еще в доме
Однако, несмотря на это, он надеялся, что им хватит ума собраться хотя бы за одним столом, пусть и по разные стороны.
Воисвет поиграл желваками. Ну что ж, если у его молодых спутников не хватает понимания некоторых простейших вещей, ему придется их этому поучить.
Мгновение он соображал, с кого начать, а затем решительно двинулся к воинам. Как ни крути, а эти были хоть немного да приучены к дисциплине. Горяй заметил его издали. Завозился, заерзал, шепнул что-то богатырю и остался сидеть, уткнувшись носом в тарелку.
По пути князь кивнул Берсеню на другой стол, за которым сидели остальные.
– Мы сейчас все подойдем.
Возле богатыря Воисвет остановился и какое-то время стоял молча. Булыга продолжал невозмутимо есть, даже не обернувшись. Воисвет улыбнулся. Глянувший ему в лицо Горяй тотчас поперхнулся и стал озираться. Похоже, он уже готовился к отступлению.
– Я думал, ребята, что вы воины, – медленно проговорил Воисвет. – А вы ведете себя как драчливые мальчишки. Неужели мне нужно объяснять важность дисциплины в походе?
Булыга медленно вытащил изо рта хорошо обгрызенную и размочаленную мощными зубами кость, кинул ее под стол. Лежавший там пес лениво приподнял голову, обнюхал практически голый мосол и вновь прикрыл глаза Богатырь оскалился и неторопливо повернулся к Воисвету.
– Видел это? – сказал Булыга. – Так вот, я сыт твоей дисциплиной по горло как этот пес костями! У князя Баломира меня удерживал долг и признательность, я был многим ему обязан. Но сейчас все по-другому. И пусть ты хоть князь, хоть кто, я тебе ничего не должен и ты для меня не указ. Ты для меня никто! Понял?
Воисвет скрипнул зубами. Впрочем, ему было не двадцать лет, как этому бугаю, а до своих сорока лет он добрался уже с изрядным запасом терпения.
– А Адамир? Он тоже для тебя не указ? – вкрадчиво осведомился князь.
Голос его очень не понравился сотнику. Горяй кинул на князя быстрый взгляд и ощутил сильное желание пересесть со своего места куда угодно. Лишь бы подальше.
Булыга громогласно рассмеялся.
– Адамир всего лишь хочет добыть меч. И я принесу ему этот меч. Но ни ты, ни кто-либо еще мне не нужны.
– Ты всерьез полагаешь, что добудешь меч в одиночку?
– А что мне может помешать? – Булыга прищурился. – Уж не ты ли?
– Почему нет? – Воисвет пожал плечами. – Почему бы не поставить на место мальчишку, возомнившего себя величайшим на свете
Богатырь неторопливо вылез из-за стола, и Горяй с удовольствием отметил, что он на голову выше князя и раза в два шире в плечах. И это при том, что Булыга был в одной рубахе, а князь еще не успел снять латы.
Сотник улыбнулся. Надень витязь доспехи, он, наверное, и в корчму бы не втиснулся. Горяй вспомнил их спор еще в доме Адамира. Они рыскали по громадному купеческому складу, подбирая себе оружие и броню, и сотник сразу же обратил внимание на тяжеленный доспех, выбранный Булыгой. Представив его на себе, сотник поежился – придавит как муху.
В ответ на его сомнения богатырь усмехнулся и стал надевать доспехи, медленно, но верно превращаясь в ходячую крепость. Когда он водрузил на голову шлем, сотнику стало нехорошо. Хищные обводы, острые шипы, торчавшие тут и там, делали Булыгу похожим на древнее чудище. Но при этом двигался он довольно споро и уверенно.
Однако с того дня Булыга больше не надевал доспехов. Они мирно покоились в громадном тюке на заводной лошади, так что Горяй вновь сомневался, что богатырь когда-либо наденет их снова. Одно дело – покрасоваться перед товарищем, другое дело – в бою такую тяжесть таскать.
– Князь, – сотник улыбнулся, – мне кажется…
Воисвет подарил ему взгляд, от которого Горяй запнулся и закашлялся. Никогда еще он не терялся в присутствии сильных мира сего, да и просто сильных физически. Не было никогда к тому причин – ну не было у Велислава воина более ловкого и умелого, чем Горяй!
Сейчас же он просто не мог ничего поделать. Взгляд Воисвета поистине обладал какой-то нечеловеческой силой! Во всяком случае, желание давать какие-либо советы, как он собирался сейчас поступить или пререкаться, пропало начисто.
– Ты хочешь поединка, Воисвет? – радостно улыбнулся Булыга.
– Много чести для такого невежи, – бросил Воисвет. – Сколько времени прошло с того времени, когда ты перестал пахать землю, а, смерд?
– Ах ты тварь!
Пудовый кулак богатыря ринулся в лицо Воисвета. Тот легко уклонился в сторону и, почти одновременно с ударом богатыря врезал тому по носу. Булыга ударил со второй руки, и только затем боль в носу заставила его взреветь. Из глаз помимо воли хлынули слезы, и витязь окончательно потерял всякое терпение.
Не теряя время на то, чтобы вытереть глаза и прояснить видимость, он изо всех сил замолотил по воздуху кулаками. Уже без всякой цели и какого-либо смысла.
Вдолбленная на службе князю воинская наука мгновенно вылетела из головы, оставив только ярость и желание поквитаться с обидчиком.
Поэтому, когда через пару мгновений Булыга почувствовал, что летит, он даже не удивился. Еще на службе своему князю, во время тяжелых, изнурительных тренировок, ему быстро объяснили разницу между силой и умением. Самое неприятное, что с какого-то времени стало казаться, что он знает ее, эту разницу. Поэтому сейчас было горько и обидно.