Седна
Шрифт:
— Чёрта с два! — мигом занервничал пилот. — Псина с нами никуда не полетит! Вот, пусть Барре Джангваре о ней заботится!
— Страх свой тебе необходимо преодолеть. Собака полетит с вами. Она нуждается в вас так же, как и вы в ней. Ей тоже уготована своя роль в этом вселенском спектакле.
Санджана приветливо махнула хвостом, вызывая у Ника дрожь по всему телу. Будь вся эта компания в несколько иной обстановке, более располагающей к долгой беседе, Седна наверняка бы рассмеялась и пошутила над своим капитаном и его нелепой фобией. Но сейчас
— Ещё я попрошу вас, гости, сжечь моё тело. Сразу, как только я умру.
— Но…
— Мальчик мой, не надо спорить. Это воля умирающего, отнесись к ней с уважением.
Пилот кивнул.
— И ещё. Ник, когда придёт твой славный час, без колебаний должен ты оставить… — старик вновь закашлялся. — Оставить предрассудки. Надеюсь, что, добравшись до перекрёстка, ты не свернёшь, а пойдёшь прямо по дороге. И позаботься о Санджане.
Возникла пауза. Путники всё ждали продолжения речи, но его не последовало. В голову Седны закрались нехорошие подозрения, и, желая их опровергнуть, она положила руку на грудь Учителя, после чего мрачным голосом протянула:
— Только любовь и смерть всё меняют.
— В чём же тут любовь? — всё ещё опасливо наблюдая за собакой, спросил пилот.
— В данный момент? Нигде. Но есть смерть.
— Ты всё узнала от этого деда, что хотела?
— Никки! — прикрикнула девушка. — Это же был живой человек! Как ты можешь так относиться к людям?!
— А как ты можешь быть такой сентиментальной?! — не менее громко парировал Ник. — Может, ты мне расскажешь, что имел в виду этот твой Учитель, когда говорил о твоих воспоминаниях? Ты ничего не хочешь мне рассказать?!
— А ты мне, «Вик»?!
Громко гавкнула собака, моментально успокоив чуть было не поссорившихся путников. Но, несмотря на относительное спокойствие, пилот всё же почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом.
— Я ничего не помню, — тихо произнесла Седна. — Точнее, ни о чём не хочу вспоминать. Прости меня.
— И ты меня. Аналогично тебе, вспоминать о прошлом совершенно не хочется.
Девушка шутливо фыркнула и оглядела помещение:
— Исполним последнюю волю Вишну Сингха?
— Конечно. Иначе и быть не должно.
Тяжело вспоминать об ушедшем на «тот» свет человеке. Но ещё сложнее думать о потерянных вместе с умершим Учителем знаниях, несомненно весомых и значимых, возможно даже для всего человечества. Ведь наверняка Вишну знал гораздо больше, чем успел сказать. Или, может, он просто не хотел излагать мрачные сведения о печальном будущем?..
Всё, что могло гореть, было собрано рядом с кроватью умершего — мебель, одежда, макулатура. Путники помолчали минуту, создавая видимость прощания, а на самом деле думая лишь друг о друге и о секретах, что скрывали их головы. Ник, наконец, достал из внутреннего кармана комбинезона коробок спичек и приготовился устраивать пожар.
— Внимание! — раздался оглушительный
— Влипли, — обречённо вздохнул пилот, поджигая импровизированный погребальный костёр. — Валим отсюда.
А собака всё продолжала преданно сидеть возле своего уже мёртвого хозяина. Она тихонько поскуливала, а глаза её сделались столь грустными и проникновенными, что Седна на миг забыла обо всём на свете. Из ступора её вывел резкий голос Ника:
— Идём отсюда! Брось пса!
— Это девочка, — поправила девушка, поглаживая по голове Санджану, смотрящую на всё разгорающееся пламя. — И мы берём её с собой.
— Кто из нас капитан, а кто бортовой компьютер?! — рявкнул пилот, но тут же успокоился: — Ладно, бери её, и уходим! Живо!
Собака словно поняла опасность ситуации и прижалась к Седне. Ник уже вылез через окно, когда девушка в сопровождении Санджаны, последний раз взглянув на тело Вишну Сингха, побежала вслед за своим капитаном. Вылезли без особых проблем — даже собака перепрыгнула подоконник так, словно она делала это по десять раз на дню.
— Вам некуда бежать, — вновь раздался голос. — Сдавайтесь и останетесь в живых.
— Сдавайсь рюски партизайн, — хмыкнул Ник. — Уходим, только аккуратно. И… держи эту псину подальше от меня.
Седна нахмурилась, но возражать не стала. Команда некоторое время незаметно прокрадывалась меж зданий, минуя случайных прохожих, ещё не успевших спрятаться в своих корпусах, и поисковые патрули охраны. Пока что всё складывалось вполне неплохо, и до выхода из посёлка оставалось пробежать относительно немного.
— Ждём Барре? — спросила девушка.
— Полчаса ещё не прошли. Ждать его — смерти подобно, так что… эй, что это?
Впереди было столпотворение. Всмотревшись, Ник широко распахнул от удивления глаза: там, посреди огромной толпы заключённых, меж двумя фонарными столбами, был «распят» Барре Джангваре. Его растянули, привязав все четыре руки и ноги крепчайшими цепями, и выглядело это более, чем жалко. Аборигена то и дело кололи электрическими гарпунами, били резиновыми дубинками и пинали ногами. А сам невиас, словно заметив, что на него смотрят его недавние подопечные, с трудом поднял голову и посмотрел Нику прямо глаза.
«Действуйте по плану, — словно говорил его взгляд. — Моя роль выполнена». И, в подтверждение своих безмолвных слов, Барре Джангваре едва заметно кивнул, после чего яростно взревел, отвлекая на себя внимание окружающих.
— Бежим, пока они смотрят на него, — скомандовал Ник.
— Как ты можешь?! — возмутилась Седна, но шагу не сбавила. — Чёрт возьми, да даже я, по идее, бездушная машина, испытываю больше эмоций, чем ты!
— Меня так жизнь воспитала. На войне эмоции излишни.
— Сейчас не война! Опомнись!