Секрет
Шрифт:
Мой Мистер Фантастика подтягивает меня за колени, ставит мои ноги по обе стороны своих бедер, и я с облегчением нее нахожу ни намека на осуждение в льдистом взгляде.
— Теперь я смотрю на тебя сверху-вниз, Дым.
— И как вид? – Он совсем ничего не делает, просто держит меня за колени, но достаточно сильно, чтобы мое дыхание раз за разом немилосердно сбивалось.
— У меня от него голова кружится, - честно признаюсь я. – ты просто не можешь быть таким красивым. Это бесчеловечно к моему сердцу, Мистер Фантастика.
Между нами что-то натягивается. Как путина, которую не разорвать
— У меня уши заложило, у тебя тоже?
– слышу собственный голос, и крохотной искрой сознания еще понимаю, что этого точно не стоило говорить.
— Нет, малышка, мой дискомфорт немного… ниже. – Подтягивает меня к самому краю стола, и чтобы не упасть, приходится вцепится пальцами ему в плечи. Одежды слишком много и я, кажется, слишком недвусмысленно бегу взглядом по змейке на его толстовке. – Туман, мы не закончили с серьезными разговорами.
— А, может, уже закончили?
Я ерзаю на столе – и в это время в наше уединение вторгается официантка. Антон в один рывок перетягивает меня на колени, и я пользуюсь тем, что его шея очень близко от моих губ: прижимаюсь к ней раскрытыми губами. Мой Мужчина вздрагивает, крепче прижимает меня к себе, кажется, почти до хруста каждой моей косточки.
— Мне нравится, что ты такой большой и сильный, - говорю так тихо, чтобы слышал только он. Прикусываю влажную от моих поцелуев кожу, провожу языком по губам, чтобы распробовать его особенный мужской вкус: дым и капелька морозного цитруса. Я как будто выпила что-то очень крепкое, потому что в голову бьет мгновенно, вытравливает оттуда приличные мысли, и разговоры о той самой «штанге» больше не кажутся такими пугающе стыдными. – В той статье писали, что мужской язык с пирсингом любая женщина захочет у себя между ног.
— Меня не интересует любая женщина, Туман, - Он немного отклоняет голову, позволяет целовать себя у самой кромки с одеждой, но не подпускает к «змейке». – Ты этого хочешь?
— Хочу, - без заминки, без раздумий. У меня было время представить, как это могло бы быть, но все мои фантазии не имели ничего общего с образами, которые рождаются в моей голове прямо сейчас.
Антон бросает косой взгляд на официантку, которая желает нам приятного аппетита и торопливо выходит. Прижимается к моим губам и обещает:
— Тебе понравится, малышка. Надеюсь, так сильно понравится, что тогда у меня действительно заложит уши.
Я пытаюсь поймать его язык, но Мой Мужчина почти за руку пересаживает меня обратно на противоположную сторону стола, возвращается на место и говорит:
— Серьезные разговоры, Туман. Ешь.
Пару минут мы просто наслаждаемся едой на наших тарелках, а потом, когда от моего стейка остается меньше половины, Антон вдруг спрашивает:
— Ты не будешь против найти подходящие противозачаточные? Хотя, можно использовать…
— Я уже об этом подумала, - признаюсь я. Рассказываю, что спросила у подруги адрес ее женского врача и уже сходила к ней. В конец следующей недели мне нужно пойти на укол.
— Малышка, ну-ка посмотри на меня.
Послушно испольною просьбу и нервно сглатываю, под очень многозначительным потемневшим взглядом и самой соблазнительной в мире полуулыбкой уголком рта.
— Я сейчас завелся просто пипец. – Антон на секунду жмурится, переводит дыхание, и быстро переводит тему: - Только цветы не приноси, хорошо? Я все равно забуду за ними ухаживать.
— А улитку можно?
— Зачем тебе улитка? – Его потряхивает от с трудом сдерживаемого смеха.
— Хочу, а мама говорит, что они мерзкие. – Я не шучу: давно хочу завести большую ахатину, раз уж коты из-за папиной аллергии навеки под запретом. – Можем вместе выбрать. Они всякие разные бывают.
Пока он вникает в смысл моих слов, я в отместку забираю кусок стейка с его тарелки и с триумфальным видом отправляю свою добычу в рот.
— Ты серьезно насчет улитки? – Антон до сих пор не верит.
— Да, и назовем ее Шустрик или Быстрик, или Торпеда.
Мой Мистер Фантастика снова смеется, и я понимаю, что у меня нет ни единого шанса когда-нибудь, хоть на капельку, побороть мою от него зависимости.
Бель любила Чудовище, даже когда Чудовище еще думало, что не любит Бель.
Чем я хуже?
Глава четырнадцатая: Таня
Впервые в жизни я прихожу к мужчине.
В его квартиру.
В то время как он сам уехал к черту на рога по делам.
Тут у него просто какой-то форпост: огороженная территория, внутренняя площадка на несколько домов, отдельный въезд, стоянка для машин жильцов. Я почему-то чувствую себя мышью, которая крадется по запрещенной территории в кладовую с сыром.
Но все обходится: у меня есть код от замка на двери и, хоть руки у меня дрожат, ни один ключ не застревает в замке, и я с облегчением понимаю, что мой страшный кошмар последних дней, наконец, перестанет меня мучить.
Переступаю порог и первое, что бросается в глаза – черная с серым строгая мебель, очень мужской дизайн даже в мелочах. Ставлю обувь на полку, раздеваюсь – и на цыпочках крадусь в спальню.
Постель какая-то просто необъятная, низкая, под синим покрывалом, с несколькими длинными твердыми подушками. Убрана аккуратно – смотреть страшно.
Заглядываю в шкаф: выглаженные рубашки отдельно, костюмы – отдельно. Целая куча костюмов. Футболки, свитера и джинсы отдельно в отдельной секции на полках. Единственное, что немного выбивается из общего порядка – забытые на прикроватной тумбочке запонки: простые квадратики из белого золота с синими полупрозрачными камнями.
Я взяла кое-что из дома, и все это лежит в маленькой спортивной сумке, но ее пока оставляю около кровати, и делаю то, что пришло в голову сразу же, как только я увидела эту огромную кровать: раздеваюсь, достаю из шкафа футболку Антона, ныряю в нее и плашмя падаю на покрывало, изображая морскую звезду. Зарываюсь носом в подушку, облетаюсь вокруг нее, словно лоза. Наволочка ненавязчиво пахнет кондиционером для белья, но мой нос находит капельку того самого запаха, от которого мои мысли превращаются в табун влюбленных единорожек.