Секрет
Шрифт:
— Вдруг я вегетарианец?
— Мужчина с такими бицепсами не может быть кроликом, - заявляет она. – Уверена, ты мясоед и жуткий спортсмен.
— Почему жуткий? Просто люблю поднимать всякие тяжести.
Я же говорю совершенно безобидные вещи, хоть, конечно, немного флиртую. Но Туман тут же находит лазейку и быстрее, чем я успеваю понять, что она задумала, обхватывает меня за шею, подтягивается, словно на перекладине, и сцепляет пятки у меня на пояснице.
— Ты не читала Красную Шапочку, Туман? – «Укладываюсь» плечами на
— Я вообще очень люблю сказки, - бесхитростно признается Таня. – До сих пор. И это никак не связано с моим возрастом, Дым, поэтому, если ты снова будешь озвучивать мои паспортные данные, посчитаю это притеснением моих прав.
— Прав на что?
— На Серого Волка, - восторженным шепотом «выдает» свой секрет.
— Слезай с меня, скалолазка, иначе останешься дома.
На этот раз я вполне серьезен – времени на игры нет совсем. Туман вздыхает, но все равно находит лазейку – сползает по мне медленно, как стекающая вода, испытывает мое терпение.
Я иду в прихожую, забираю наши сумки, на улице забрасываю их в багажник своего «Ленд Крузера».
— Нет, малышка, ты сядешь назад, - останавливаю ее попытки забраться на соседнее сиденье.
Она поворачивается, покорно тянет к самому моему носу скрещенные запястья и говорит:
— Тогда свяжи меня, если боишься, что я буду посягать на твою территорию, но, пожалуйста, не отправляй в ссылку.
— В ссылку? – Почему-то чувствую себя тугодумом.
— С габаритами твоей машины, заднее сиденье – это же почти Сибирь, - поясняет свою мысль.
Я сдаюсь.
Глава шестая: Антон
Вообще я рассчитывал на то, что за два часа пути – дороги за ночь все-таки замело – Туман даст мне целую кучу поводов «увидеть» и ее реальный возраст, и просто отодвинуть назад мысли о симпатичном личике-сердечком. На самом деле произвести приятное впечатление женщине почти так же легко, как и его испортить. Со мной такое бывало: с виду вроде раскованная умная красотка, но тридцать минут разговора – и, вуаля, она уже скучная женщина с кучей комплексов и полной головой какой-то надуманно фигни о том, что каждый мужчина ей по определению что-то должен.
С маленькой студенткой, думал я, все быстро встанет на свои места.
Ну, я ошибся.
Туман как-то незаметно втягивает меня в повседневный разговор: рассказывает, что занимается фигурным катанием и сейчас готовится к региональным соревнованиям, и это явно много для нее значит, потому что впервые на ее лице появляется тревога и сосредоточенность. Потом мы пьем кофе и трескаем отбивные, потом обсуждаем хоррорный сериал, который я все никак не могу досмотреть, и она тут же придумывает целую кучу «спойлеров». Потом интересуется моим «железом» и даже не кривит нос, пока я рассказываю о том, что такое кроссфит.
А потом Таня незаметно засыпает,
Ну и что мне с тобой делать, чудо?
Когда въезжаем в город, приходится ее разбудить, чтобы спросить адрес. Туман сонно потирает глаза, говорит, куда ее отвезти и становится странно молчаливой. Я пару раз украдкой поглядываю в ее сторону, но она только сосредоточенно смотрит прямо перед собой.
За следующим поворотом – «пробка». Неистребимые «прелести» столичной жизни, и ни новогодние праздники, ни выходные им не помеха.
Пару минут сидим молча, в окружении каких-то рождественских песен местной радиостанции. Я закуриваю и приоткрываю окно, чтобы не дымить в салон, мысленно прокручиваю в голове план дел на сегодня. И не успеваю среагировать, когда Туман вздыхает, отстегивает ремень безопасности и ловко, почти мгновенно, перебирается мне на колени, усаживаясь сверху, словно на любимую лошадку.
Если поерзает еще немного, мое терпение лопнет.
— Ты очень красивый когда куришь, - говорит честно и смело, блестящими глазами рассматривая мои губы.
Выпускаю дым в окно, жду, что будет дальше. Меня не нужно покорять, я и так, кажется, довольно сильно заинтересован, и если бы она была постарше, то инициатива была бы полностью в моих руках. Но есть что-то подкупающее в том, как бесхитростно она заявляет на меня свои права. Со мной такое впервые.
— Я не хочу, чтобы все закончилось, - серьезно говорит она.
– Но у меня кончились приличные варианты, как еще это показать.
— Остались неприличные? – подшучиваю я, и Туман снова очень серьезно кивает. – Сколько будет, если от тридцати двух отнять восемнадцать?
— Девятнадцать, - поправляет малышка. – Тринадцать.
— Тринадцать лет, чудо, это много, - говорю я, сам не замечая, как свободной рукой поглаживаю ее по симпатичному изгибу от талии до бедра.
Я люблю женщин с хорошей задницей, когда есть за что схватиться, люблю, когда у женщины крепкая большая грудь и когда она высокая, чтобы не скручиваться в постели в морской узел. В общем, Туман – это концентрация всего, что я не люблю. Но она меня возбуждает. Даже сейчас.
— Но я правда… не хочу… - Она глубоко дышит, комкает в кулаках рубашку у меня на плечах. – Подскажи мне.
— Брысь с моих колен, Туман.
Сейчас я зарабатываю индульгенцию всем своим прошлым и будущим грехам, потому что не втягиваю малышку в отношения, которых она просто не выдержит. Жду, пока она переберется обратно на сиденье, сам застегиваю ремень безопасности и мы, наконец, трогаемся с места.
До дома ее бабушки не обмениваемся ни парой слов. Она смотрит в окно и теребит края рукавов. Я притормаживаю у нужного подъезда, но не глушу мотор. Выхожу, чтобы забрать из багажника ее сумку, но Туман тоже вышла из салона и когда я передаю ей вещи, открыто мне улыбается. Не искренне, хоть очень старается.