Секс-пуля
Шрифт:
– У меня нет на это времени.
– Я займусь, – изъявила желание Дарья, – только проценты не отдам.
– Алексей Иванович, – толстяк обратился к уже севшему в свою тридцать первую «Волгу» директору. – Вот вам Даша. Съездите с ней до дачки Фролова, покажите, где находится.
– А как же встреча?
– Встреча? Это как хотите. Можете ехать, можете не ехать. Вы, главное, Даше покажете, что и где. Больше от вас ничего не требуется.
– Я надеюсь, вы помните о моей дочери. – Сейчас Лоскутов не был директором, скорее он походил на теленка,
– Да. Разумеется, мы помним.
Шустриков сел в свой «Мерседес» вместе с телохранителями и уехал, оставив Дарью наедине с Лоскутовым.
Некоторое время ехали молча.
– Никогда не думал, что мне придется кого-то брать силком.
– Слушай, – она повернулась к нему. – Хватит об этом, понял?!
– Да. Я просто хотел попросить прощения.
– Неужели? А мне казалось, что тот, кто зарабатывает в нашей стране больше пятисот долларов в месяц, не умеет этого делать. Или я ошибаюсь?
– Ошибаешься. Не все измеряется деньгами. Я обратился к Фролову, потому что Розанов и Шустриков решили меня разорить в отместку за фокусы с машинами, но у меня семья, дети. Есть еще мальчик восьми лет. Мне подвернулась возможность заработать, понимаешь? Принесли дешевые запчасти, что еще нужно? Только не нужно думать, будто я не понимаю, что если дешевое – значит, ворованное.
– Прощения не будет.
Он будто и не расслышал ее.
– Как и всякий предприниматель, я всегда кому-то должен. Сумма была небольшой, и я как раз решил бы проблему за счет двух обладателей «пятисотых». А прощение, я на него и не надеялся. Сам бы такого никому не простил.
– Помолчи, ладно?
Его правая бровь слегка вздернулась вверх.
– Ладно.
За всю дорогу он действительно не сказал больше ни слова. Это убедило Дарью в том, что сидящий рядом с ней человек может быть принципиальным – когда захочет или когда вынуждают обстоятельства.
– По этой улице, предпоследняя, – сообщил директор. – Башенку видишь?
Двухэтажная дача из красного кирпича пряталась от посторонних взглядов за двухметровым забором.
Они не доехали до ворот и калитки метров пятьдесят.
Дарья напрягла зрение и немного подалась вперед.
– Можно еще поближе.
Лоскутов продвинул машину еще на десяток метров.
– Судя по тому, что снег не притоптан и шинами не укатан, сегодня сюда никто не приезжал. Спасибо. Я все поняла. Можем ехать назад в город. Надеюсь, вы отвезете меня на набережную?
Алексей Иванович был любезен и подкатил прямо к подъезду. Она вышла из машины и поинтересовалась на прощание:
– В котором часу вы собираетесь подъехать к Фролову?
Он посмотрел на часы в машине.
– Около шести.
– Хорошо. Я буду там. Только, ради бога, не пяльтесь по сторонам. Не надо меня высматривать.
Он воткнул первую передачу и бросил в окно:
– Надеюсь,
Она не успела его спросить, как понимать это высказывание. Такое поведение директора задело за живое. Дарья привыкла, что последнее слово в разговоре всегда остается за ней.
Войдя к себе в квартиру, она первым делом включила чайник и достала банку растворимого кофе. После разъездов по морозцу было приятно стянуть сапоги, сбросить шубу и усесться на кухне с чашкой горячего кофе.
Сделав пару глотков, она на мгновение закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Вскоре Дарья уже рисовала на листе бумаги план местности.
Вот дорога, идущая вдоль трамвайных путей, вот она уходит направо. Через сотню метров после развилки по обе стороны вырастают дачи и коттеджи преуспевающих сограждан. Дом Фролова – предпоследний в правом ряду. Она рисует квадратик и ставит на нем крест. Дорога пробегает мимо домов и упирается в подножие поросшего лесом холма. На него ей и предстоит сегодня забраться.
Дарья сошла с лыжни, накатанной любителями зимних прогулок, и спустилась с вершины холма несколько ниже. Поближе к небольшому зажиточному поселку.
Выбрав подходящее местечко для наблюдения, достала из рюкзачка огромный морской бинокль и поднесла его к глазам. Дворик фроловского дома был виден как на ладони. Там уже стоит серая иномарка, похоже, «Форд». Время – без пятнадцати шесть. Тридцать первой «Волги» пока не видно.
Темнеет. В окнах горит свет. За плотно зашторенными окнами кто-то ходит туда-сюда. Приехал Андрюша или нет, она не знает. Но Лоскутова определенно кто-то ждет. Ей не остается ничего иного, кроме как стоять, изредка помахивать руками, для того чтобы не замерзнуть, и смотреть вниз.
Стремительно наступает ночь. Можно спуститься пониже. Никто уже ничего в темноте не разглядит. Перед домом горит свет. Очень кстати. Она наверняка сможет разглядеть номера отъезжающих и подъезжающих машин.
Спускаясь потихоньку с холма, старалась не шуметь и лишний раз не задевать деревьев. Хруст сучьев был ей абсолютно не нужен.
Неожиданно во дворе дома, стоящего на самом краю леса и частично закрывающего дом Фролова, появилась собака. Через секунду она уже брехала вовсю. Дарья перепугалась и чуть было не полетела вверх тормашками вместе с лыжами, палками в одной руке и биноклем – в другой.
Тот, кто хоть раз катался на лыжах, знает, насколько тяжело удержаться на крутом склоне, если тебе необходимо не ехать, а стоять. Рыхлый, неукатанный снег ей не союзник. Даже поставленные поперек лыжи едут по нему, как по маслу.
Помогли два деревца, росшие рядом друг с другом. Она потихоньку бочком скользила вниз, пока лыжи не уперлись в стволы деревьев. Замерла, перевела дух. Собака не унималась. Кроме того, она невольно спустилась еще ниже. Псина стала бегать по двору и брехать, повернув морду в ее сторону, еще громче.