Секта
Шрифт:
– У вас красиво, -произнес он негромко. Помолчал, потом решительно поднялся.
– Придется возвращаться. Жаль. Прошу прощения и благодарю вас, джентльмены.
– Заночуй, поутру тронешься, - крикнул вдогонку ему Том, кося при этом глаза на кувшин, который был еще наполовину полон.
– Вежливый парень, заметил он, когда за приезжим хлопнула входная дверь и колокольчик вновь пропел свою фальшивую песнь.
– Чужак. По мне, так пусть он свою вежливость соберет в шляпу и засунет в задницу, - отозвался Ли Остин, вновь припадая губами к кружке.
Затем он прошелся по Мейн-стрит из конца в конец, и вся прогулка не заняла и часа. По обе стороны дороги, там, где главная улица городка упиралась в объездное шоссе, высились два пологих холма. Один из них венчала католическая церквушка, по-видимому недавно отремонтированная. На противоположном - расположился добротный двухэтажный дом, выстроенный в новоанглийском стиле. Стены необычного, глубокого фиолетового, цвета частично скрывались за кронами деревьев, сохранившими кое-где остатки листвы. Невысокий металлический забор опоясывал холм, два каменных столба обозначали ворота, от которых до самого дома тянулась выложенная бетонными плитами дорожка.
Человек решил, что пора возвращаться в мотель. По пути он вновь миновал пансион Иельсен, который почти примыкал к площади. В соседнем здании расположилась контора городского констебля, но это обстоятельство вряд ли могло стать проблемой.
Вернуться и выспаться до темноты, потому что он уже определил для себя все, что было необходимо.
Двигаясь вверх по Мейн-стрит, он заметил небольшой узкий проезд, который соединял ее с Вууд-роуд, примыкавшей к городскому парку. Возле проезда, напоминающего скорее расщелину, человек на миг задержался. Закурил, не спеша огляделся. Вход в пансион был несколько в стороне, но тем не менее хорошо просматривался, а ширина проезда позволяла загнать в него машину. Не имело смысла искать лучшего места.
Вернувшись в свой номер, мужчина запер дверь, снял ботинки, куртку и улегся, не раздеваясь. Он курил, заложив под голову левую руку и стряхивая прямо на ковер пепел.
В пивной наверняка его отлично запомнили. Это хорошо: более того необходимо, потому что прислуга другого мотеля, в двухстах милях отсюда, впоследствии подтвердит под присягой, что видела его у себя в заведении нынешней ночью. Подтвердит, если в том возникнет необходимость, хотя скорее всего ничего подобного не потребуется. Но отработка контракта в маленьких городках, где каждый приезжий всегда становится чемто вроде голого на маскараде, имела свою специфику. В том числе и купленных свидетелей. Это были лишние хлопоты, но в конце концов они оплачивались не из его кармана. Теперь он не просто чувствовал - он был подготовлен. Он располагал достаточной информацией о человеке, ради которого прибыл в этот дерьмовый Бакстон. Достаточной, чтобы качественно проделать свою работу.
Филип Спаатц появился в Бакстоне около трех месяцев назад. Сперва сменил несколько адресов, но затем окончательно поселился в пансионе.
Иногда ездил к водохранилищу Пайматунинг, где брал напрокат лодку и спиннинг. На этом контакты Филипа Спаатца с внешним миром заканчивались. Почти.
Не вставая с кровати, мужчина выудил из кармана своей спортивной куртки бумажник. Во внутреннем отделении хранилась фотография, сделанная с большого расстояния с помощью телеобъектива, затем сильно увеличенная и обрезанная в нужный формат. На снимке был изображен субъект лет сорока в очках в тонкой металлической оправе. Темная шевелюра, изрядно поредевшая. Торчащие, почти лишенные мочек уши.
Строгий деловой костюм, очевидно обошедшийся владельцу в изрядную сумму. Ничего примечательного.
Этот Спаатц выглядел типичным нью-йоркцем - возможно, оно так и было.
Приезжий неторопливо чиркнул зажигалкой, поднес язычок пламени к уголку фотографии. Когда бумага вспыхнула, он поднялся и бросил ее в пепельницу на столе.
Карточка больше не понадобится. Он помнил все, что стоило помнить. Хотя девяносто процентов этого - мусор, который вряд ли пригодится. Главным было то, что раз в неделю Филип Спаатц совершал поздние вечерние прогулки по Бакстону. Раз в неделю. По средам.
Вновь растянувшись на кровати, мужчина закрыл глаза и стал дожидаться темноты.
В начале десятого вечера он вышел в холл. В руке мужчина держал багаж, который весь умещался в черной дорожной сумке.
– Уезжаете?
– спросил ночной портье, парнишка лет двадцати, с неохотой отрываясь от книги.
– Да, - мужчина положил на стойку ключи.
– Поздновато.
– Ничего. К утру буду дома. Там высплюсь.
– Если не уснете за рулем.
– У паренька было своеобразное чувство юмора.
Мужчина взглянул на обложку книги, которую портье закрыл, пальцем заложив страницу. "Ночная тварь" Лу Адамса.
– Ничего, если сморит, заночую в Толидо.
– Приезжий направился к двери, у самого выхода обернулся.
– Сходи в сортир заранее, -проговорил он небрежно.
– В твоем чтиве такая концовка, запросто напустишь в штаны.
Хлопнула дверь. Портье остался один в пустом холле. Когда наконец парень опять открыл свою книгу, оказалось, что он все-таки потерял нужное место.
Включив габариты, мужчина вывел "тандеберд" с площадки и тронулся по пустынным улицам Бакстона.
Однако, добравшись до объездного шоссе, он свернул налево и сделал крюк в семь миль, обогнув городок с запада. Через двадцать минут его "тандеберд" - на этот раз с выключенными огнями - показался у развилки между двумя холмами с противоположной стороны Бакстона. На малых оборотах двигатель работал почти бесшумно. Свернув на Вууд-роуд, мужчина добрался до проезда, который приметил днем.