Секта
Шрифт:
Послышался негромкий странный звук.
Мак Фейдак запрокинул голову и упал вместе со своим табуретом. Грохот, который он произвел при падении, был сравним с шумом от выстрела.
– Скорее! Возьмите его револьвер!
Мужчина не узнал ее голоса - и лица. Это вновь была вчерашняя маска ужаса. Голос походил на шипение спускаемого баллона.
"Горловой спазм. Реакция. Так бывает".
– Револьвер я заберу, но спешка уже не требуется. У нас около двух минут -вполне хватит, чтобы убраться.
– А он?..
– Энни кивнула в сторону
– Он мертв.
– Да... я...
– Она вдруг бросилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
– Назад!
– Сверху уже слышались взволнованные голоса постояльцев. Но Энни бежала, прыгая через ступени.
– Ч-черт!
Мужчина в несколько шагов пересек парковочную площадку. Запустив двигатель "тандеберда", он швырнул на заднее сиденье дорожную сумку, с которой не расставался ни при каких обстоятельствах. Выжал сцепление, правая нога легла на газ. Где-то вдали выли сирены полицейских машин.
"Тридцать секунд, - подумал он.
– Она будет здесь через тридцать секунд -или не будет вообще".
Осень ушла ночью. Был ясный, солнечный день, но осень уже покинула эти края, отступая все дальше к югу. Черный "тандеберд" стоял в придорожном лесу, ярдах в пятидесяти от шоссейки. Невидимые отсюда, по трассе сновали машины, порой проносились груженые трейлеры или "грейтхаузы", -тогда почва устало содрогалась и ключи в замке зажигания слегка дребезжали.
– Я хочу, чтобы ты мне рассказала все, что знаешь, - проговорил мужчина.
– Все. И это может оказаться важным в первую очередь для тебя самой.
Вместо ответа девушка приподняла край своего безразмерного свитера и вытащила заткнутую за пояс джинсов мятую картонную папку. В последний раз папку, схожую с этой, мужчине приходилось видеть на предпоследнем курсе колледжа у преподавателя английской литературы, в которой тот собирал худшие сочинения выпускников на протяжении последних двадцати лет.
– Кажется, нам пора познакомиться, - сказала девица, раскладывая на коленях папку и разглаживая края.
– Меня зовут Энни Грин. Я журналистка.
"Значит, за этим она и бегала в номер, когда копы уже строились возле подъезда".
– И что же ты здесь хранишь? Любовные письма?
– По-моему, вы до сих пор не представились.
Голос девушки казался удивительно спокойным. Но это было обманчивое спокойствие.
– Стивен Лангелан.
– Мужчина на секунду прикрыл глаза.
– И на этом обмен любезностями закончен. Я жду ответа на вопрос, который задал.
Она вздохнула:
– Я приехала в Бакстон пятнадцать дней назад. Вообще это даже не было редакционным заданием. Журналистское расследование - главным образом по моей инициативе.
– Что за издание?
– "Чикаго трибьюн". Далековато отсюда, верно?
Она нервно засмеялась, однако в ее глазах не было и намека на веселье.
– Я занималась криминальной хроникой в отделе происшествий. Поэтому исчезновения людей -бесследные исчезновения -
– Что, полгода назад у копов сильно поубавилось дел?
– лениво спросил Лангелан.
– Да... и нет. Исчезновений действительно стало меньше, но подскочило число самоубийств. Причем самоубийств, совершенно немотивированных.
Лангелан улыбнулся:
– Существует очень мало событий, мотивированных меньше, чем самоубийство.
Энни слегка покраснела.
– Я не говорю о людях, известных только ближайшим родственникам. В стране - во всяком случае, в ряде центральных штатов и на побережье - стали сводить счеты с жизнью люди весьма заметные. Влиятельные. Преуспевающие на самом пике карьеры, у которых абсолютно не было мотивов для суицида.
Лангелан молчал. Он знал о внезапных исчезновениях и убийствах, мастерски замаскированных под самоубийства, столько, сколько этой дамочке не узнать за всю свою репортерскую карьеру, занимайся она ею даже лет девяносто. Ну и что?
Он отвернулся и посмотрел в окно. Мох у самой земли был припорошен первым инеем. Холод постепенно просачивался в уютный салон "тандеберда". Зимы впрямь осталось ждать очень недолго. Ему вдруг вспомнилась шумная, искрящаяся огнями Тампа и уютное местечко неподалеку от Сарасоты. Край, где не бывает зимы. Край, куда он и собирался отправиться, но прежде требовалось отработать контракт. Он почувствовал, как Энни тронула его за рукав.
– Взгляните.
– Она протягивала свою папку.
Лангелан неохотно взял и раскрыл обложку. Мятый картон еще хранил тепло ее тела. В папке были собраны газетные вырезки. Некоторые пожелтевшие, с надорван-, ными уголками. Другие совсем свежие. Он принялся их бегло просматривать. Практически все они были некрологами.
Вырезка из "Балтимор тайме", датированная 29 января 1993 года.
ТРАГИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ КОНГРЕССМЕНА
"Скончался в больнице, не приходя в сознание, конгрессмен от штата Мэриленд Джон Пейси, 42 лет.
По словам его секретарши мисс Томпсон, конгрессмен этим же днем должен был вылететь в Вашингтон на слушания в комиссии, где он председательствовал.
Приблизительно около полудня -мисс Томпсон собиралась на ленч - она услышала звук открываемого окна в кабинете своего шефа и почти сразу крики людей внизу на улице. Дежурный врач из Балтиморской городской клиники констатировал смерть от многочисленных переломов и обильной потери крови.
По словам шефа полиции, оснований для подозрения в умышленном убийстве нет.