Секта
Шрифт:
Затем пришла темнота..
Ужасней всего было, что обратный переход произошел почти сразу.
Существование вне времени закончилось - и время поглотило ее, словно древний и ненасытный монстр.
Она лежала на спине; сбитая в комок простыня отброшена в угол постели; но ей не было холодно - густой, обволакивающий воздух комнаты накрывал ее, точно грязная, не стиранная целую вечность попона.
Нечем дышать!
И вдобавок отвратительный, непрерывный скрежещущий звук. Неожиданно Энни осознала:
С усилием, которое вызвало слабый стон, Энни поднесла к глазам руку под ногтями набилась серая вата, похожая на грязный мох, точно впитавшая в себя миазмы сотен спавших ранее на этой кровати людей.
Несколько секунд Энни смотрела на эти клочки, потом перевернулась на бок - и ее вырвало. Желудок в мучительно долгих спазмах извергал темную, клейкую массу.
Боже, что со мной ?!
Она наконец села - и это потребовало почти всех сил. Матрас между ее ног был в бурых пятнах подсыхающей крови, кровавые полосы покрывали внутреннюю поверхность бедер.
Господи, меня... Меня изнасиловали!
На какое-то время все остальное стало неважным - где она, и как здесь очутилась, и что было до того, - мысль изнасиловали затопила сознание, и Энни сползла с кровати, точно зверек с перебитым хребтом, и принялась бесцельно кружить по комнате, натыкаясь на предметы и не замечая новых царапин и кровоподтеков.
Дверь в душевую была приоткрыта. Энни заползла в нее, перегнулась через край ванны и в темноте на ощупь включила кран. Струя ледяной воды ударила в затылок.
Энни вскрикнула, но удержалась, вцепившись в чугунные края... Очень быстро она почувствовала, как сводит мышцы шеи, но эта новая боль несла в себе крупицу избавления. Потом она выпрямилась, включила свет и встала под душ -теперь вода была горячей, почти обжигающей.
Через сорок минут Энни, растеревшись широким и грубоватым полотенцем, что было сейчас даже приятно, вернулась в комнату. Первый шок уже несколько сгладился, кроме того, ее стали интересовать другие вопросы, и прежде всего, как все произошло.
Ответ пришел быстро, едва она внимательно осмотрела свои руки. Небольшая гематома в левом локтевом сгибе, кроме того, крошечный, как перчинка, след укола.
"Наркотик".
Она стала перебирать свои вещи - их было совсем немного, и большей частью незнакомые. Но их вид напомнил, откуда они взялись, и это воспоминание вернуло ее к образу мужчины, с которым, который изнасиловал тебя!
"Да нет же, дура! Он подобрал тебя на темной пустынной улице когда? Неделю назад, больше?.."
Энни вспомнила страх, всепоглощающий страх, холодный порыв ветра, несущий сухую пыль, и ожидание чего-то неизбежно ужасного.
Машина.
Красный
"Папка".
Энни бросилась к сумке - ничего. Подушка, лампа с прикроватного столика полетели в сторону.
Папка исчезла.
Энни опустилась на кровать. Перед ней мигал и переливался огнями какого-то шоу телевизионный экран. Звука не было. Она поискала глазами дистанционник, который обнаружился сразу, почти под рукой - на постели.
Она взяла его в руку; приборчик был липким, словно его окунули в варенье.
Чушь! Он тоже был в крови!
Мгновенное видение мелькнуло перед мысленным взором, воспоминание о чем-то потрясающе чувственном, - однако ей не удалось удержать его в памяти.
Энни нажала кнопку регулятора звука. Санни Войс в сопровождении четырех черных девиц изгибался на блик-сцене, одетый лишь в плавки, стилизованные под рыбью чешую:
Моя любовь - как водопады крови...
Энни вздрогнула, переключила канат. Еще раз. Еще.
Теперь приемник был настроен на волну местной телекомпании. Передавали хронику. Внезапно -это было до того неожиданно, что Энни непроизвольно отшатнулась назад, - она увидела на экране человека, который посадил ее в машину. И теперь уже не требовалось вспоминать имя, потому что диктор повторил его трижды. А затем - телефон полиции. Полиции штата Пенсильвания.
Она одевалась очень быстро, многое еще оставачось неясным, но основные эпизоды уже склеились в картину, и картина эта была страшной.
Энни понимала, что положение серьезно - дальше некуда; недавний испуг, что кто-то изнасилован ее, пока она была под кайфом, показался жалким и почти постыдным. Схватив наспех упакованную сумку, она подбежала к двери. И тут ее ждал сюрприз.
Заперто.
Бессильные слезы хлынули из глаз. Она была в ловушке, - оставалось только ждать, когда портье, не выключавший портативный "Sony", вспомнит лицо мужчины, с которым она сюда прибыла, и дозвонится в полицию.
"Если не дозвонился уже".
Ее взгляд упал на телефонный аппарат, стоявший отчего-то на подоконнике. В мотелях, где клиенты то и дело теряют ключи от своих номеров, прислуга часто кладет дубликат там, где его легко обнаружить.
"На гвоздике возле двери. Или под телефоном".
Стена была совершенно пуста, если не считать сального пятна над выключателем. С бьющимся сердцем Энни подошла к подоконнику. Приподняла аппарат - там лежал небольшой ключ с биркой из тисненой кожи.