Секундо. Книга 1
Шрифт:
Под ее ладонями, складываясь, с неприятным хрустом двигались кости, тут же срастаясь так, как и должно. Закончив с руками и шеей, Амирель помедлила, боясь переходить к голове.
Брат, уже вымывший другу лицо и протерев волосы, сердито поторопил ее:
— Чего медлишь? Давай заканчивай скорее и пойдем, спать жутко хочется. Чего встала, как тельная корова перед кустом? Подзатыльника захотела? Так счас дам, закачаешься!
— Я не хочу его больше лечить. Мне страшно, — призналась Амирель,
— Дурь-то придержи свою! — рявкнул осерчавший на ее глупость Томс. — Какие вы, бабы, дуры! То одного она боится, то другого! Лечи скорей и не фордыбачь! — и он от души отвесил сестре крепкую затрещину. — Продолжай давай, а то счас еще получишь!
Сморгнув слезы, все же рука у брата была тяжелой, Амирель нехотя положила подрагивающую ладонь на холодный лоб парня. По пальцам поползли невидимые змейки, уходившие в бледную кожу Власта. Лицо порозовело, он вздохнул всей грудью, веки дрогнули, он мог в любой момент открыть глаза.
Грудь пронзило предчувствие опасности. Амирель вскочила и крикнула брату:
— Уходим! Скорее! Он сейчас очнется!
Но тот ее не пустил. Ухватив за руку, недовольно выговорил:
— Чего психуешь зазря, балаболка ты пустая! Даже если Власт и узнает, что вылечила его ты, никому ничего не скажет. Благодарен только будет и все. И подожди, очнется, руками-ногами подвигает и ясно станет, лечить ему еще чего или нет.
Амирель покачала головой и попыталась вырвать руку.
— Если обо мне узнают, убьют всю нашу семью, Томс! Как ты этого не понимаешь! Так рисковать нельзя!
В ответ брат лишь раздраженно фыркнул.
— Дура ты! Поменьше детских сказок слушай…
Досказать он не успел. До этого спокойно лежавший Власт внезапно сел, открыл глаза и уставился на Амирель. Та взвизгнула от испуга и выскочила за дверь. Власт перевел туманный взгляд на друга. Томс от восторга звонко хлопнул себя по бокам.
— Очнулся, право слово, очнулся! — заорал он и кинулся к Власту, широко распахнув объятия.
Но тот его радости не разделил.
— Кто это сейчас тут был? — голос был хриплым и чужим.
Томс по простоте душевной хотел сказать, что здесь была его сестра, и что это она вылечила Власта, но почему-то сказал вовсе не то, что намеревался:
— Где был? — и оглянулся, будто удивившись. — Я здесь один. Пришел тебя проведать, боялся, что ты помер, а ты живой. Может, тебе что надо?
Власт растерянно покрутил головой, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри была непривычная сосущая пустота. Но боли, терзавшей его перед потерей сознания, не было.
— Пить здорово хочу. И есть. Но что со мной? Я помню только, что я горел, как в огне, аж трясло. А что случилось потом?
Не отвечая, Томс подал Власту деревянную
— Хороша водичка! — вытащил одну руку, покрутил перед носом, проделал тоже с другой.
Поднялся на ноги, проверяюще покачался на носках, прошелся от стены до стены, не стесняясь своей наготы.
— Такое чувство, что под камнепад и не попадал. Вот только слабый стал, но ничего не болит. Кто-то колдовал надо мной, что ли? — последние слова он произнес с неприятным подозрением и вопросительно посмотрел на молча стоявшего дружка.
Слово «колдовал» Томсу не понравилось, за колдовство сжигали на кострах, это он знал. До него только теперь начало доходить все то, на что он вынудил сестру. И та опасность, которой он подверг всю свою семью.
— Да кто колдовать-то станет? Колдунов здесь нет! — дрогнувшим голосом попытался он разуверить дружка.
— Колдунов нет, а вот колдунья есть, — упрямо заявил парень. — Синеглазая такая. Я ее видел. Она сразу убежала, как я глаза открыл. Значит, виновата.
У Томса по спине от ужаса побежали холодные ручейки пота.
— Я никого не видел. Но, если такая и есть, то она тебе жизнь спасла. Ты ее благодарить должен! — у него отчего-то сильно ослабели колени, и он был вынужден присесть на холодную лежанку.
Власт встал перед ним, уперев левую руку в бок.
— Да с чего это я ее благодарить-то должен, ежели она меня колдовством вылечила? Это тоже самое, что зельем приворотным опоить! Да за это ее на костер и поджечь! — он невесть кому погрозил кулаком. — Вот поймаю и в тайный сыск сдам! Там знаешь, какую за колдуний награду дают?
Томс испугался не на шутку и постарался разуверить Власта:
— Ты просто не в себе, болел же сильно. Вот и кажется тебе невесть что. Колдунью какую-то выдумал! Ну, раз тебе лучше, то я пошел, — и он сбежал, коря себя на чем свет стоит.
Зачем он вмешался в это дело? Да еще и сестру заставил помогать? А ведь она не хотела, она чуяла, что Власта лечить нельзя! А он ее не послушал. Но разве ж он мог подозревать, что его старый испытанный дружок, к которому он прикипел сильнее, чем к родным братьям, окажется таким неблагодарным?
И что теперь делать ему?
Пока брел до дома, передумал тысячу думок, и ни одна не была путной. Единственное, что, по его мнению, ему оставалось — ждать, когда Власт опомнится, тогда с ним и поговорить начистоту. Убедить, что Амирель для его же пользы старалась. И понимал, что ничего из этого не получится. Друга будто кто подменил.
— Эх, не зря папка с мамкой запрещали вмешиваться! Я не только сестру под костер подвел, я всех наших под топор подставил! — с горечью признал он.