Секундо. Книга 1
Шрифт:
Яростно выругавшись, тот ушел, грохоча подкованными сапогами и обещая вернуться с нужными людьми, а в коридоре появился дроттин. Увидев его, Амирель ужаснулась. Еще вчера он был бодрым и полным сил, а сейчас ей навстречу двигался полутруп. Серая кожа, ввалившиеся глаза и мелкая старческая походка изменили его до неузнаваемости.
Увидев ее, учитель укоризненно покачал головой, но порицать не стал. Указав Амирель на учебную комнату, вошел следом и плотно закрыл за собой дверь. Не здороваясь, приказал:
— Тебе нужно срочно уходить. Оставаться здесь более нельзя. Если донос на тебя уже ушел в столицу, то пришлют кого-то гораздо более опытного, чем этот недопесок.
Амирель виновато посмотрела на настоятеля.
— Да, я зря его вылечила, я понимаю. Но я и не хотела его лечить, мне пришлось. — И умоляюще протянула к нему руки. — Можно я сбегаю на минутку домой, попрощаться? Только туда и обратно? Я быстро!
Но тот улыбнулся ей грустной улыбкой и отказал:
— Нет, Амирель! Из этого дома ты не сделаешь ни шагу, это слишком опасно. По деревне шастают люди эмиссара. И где они караулят, никто не знает. Вдруг попадешь в расставленную ими ловушку? Они сразу выяснят, кто ты и откуда. Помнишь, что стало с кланом Несс? Ты же не хочешь, чтоб твоя семья погибла? Твоим родным я передам от тебя привет, они поймут.
Амирель пришлось смириться.
Дроттин надел длинный шерстяной плащ и велел ученице:
— Сиди в этой комнате и не вздумай высунуть наружу свой любопытный нос! Вы с Томсом уже понаделали дел вполне достаточно.
Потупившись, Амирель кивнула. Хотя она и выполняла приказ старшего брата, но все равно чувствовала себя виноватой. Представила, что отказалась лечить Власта, и снова заболела душа: ведь тогда бы он точно умер! И как бы она жила с таким тяжким камнем на душе? Вот если б он не изменился, не стал никому ничего говорить, было бы здорово. Односельчане не стали бы лезть ему в душу, ну поправился и поправился, бывает. Порадовались бы и за него, и за его родителей, и только.
Она знала это точно, потому что за пятнадцать лет ее жизни в деревне соседи не раз видели ее пробегающей то тут, то там. Но никто лишних вопросов не задавал, и кто она такая не интересовался, хотя здесь все друг друга знали. Если у семейства Верити была необходимость скрывать своего ребенка, значит, так нужно. И все.
Если бы не глупость и неблагодарность Власта, ничего бы не случилось. И они жили бы так, как жили.
Тут же встал другой вопрос: а хотела бы она прожить всю свою жизнь вот так, как сейчас? Постоянно прячась и белого света не видя? Да ей даже замуж выйти нельзя было бы, ведь чужая семья — потемки! А вдруг и там кто-нибудь решил бы, как Власт, получить за нее награду от тайного королевского сыска?
И твердо ответила себе: нет, так жить, как жила, она больше не хочет! Возможно, то, что случилось, и к лучшему? Вдруг ей предопределена жизнь, если и не хорошая, то, по крайней мере, не скучная? Ведь один раз ей повезло, она встретила наставника, который научил ее всему, что она знала? Почему бы этому везенью
Амирель устроилась в удобном кожаном кресле, стоявшем так, чтоб свет падал на книгу, но из окна сидящего не было видно. По детской привычке поджала под себя ноги, пол в их доме всегда был холодным, и принялась читать старую книгу о политическом устройстве Северстана, которую ей велел освоить учитель. Всю ее она прочитать не успеет, но пару глав до вечера осилить сможет.
А в это время дроттин шел по пустынной улице деревушки и сокрушенно смотрел по сторонам. Из всех домов раздавались жалобные крики и плач. Сколько же горя принес его мирным прихожанам безжалостный эмиссар тайного королевского сыска! Похоже, страдания других людей ему доставляли наслаждение. Да, в тайном сыске все поголовно такие, как их глава, элдормен Ветте. Выродки и уроды, каких поискать.
Придя в дом семейства Верити, дроттин угрюмо покачал головой. Кругом царил разгром.
«Сколько подлости в этих жалких людишках! От безнаказанности они совершенно одурели. Но им за все воздастся. Высшие боги не оставляют безнаказанными тех, кто злобствует и подличает», — подумал он и подошел к главе рода Верити.
Поздоровавшись с ним, глухо проговорил:
— Амирель передавала вам привет, она остается у меня. Что будет с ней дальше, не ваша забота. Не будете ничего о ней знать, не сможете и выдать. — И остановил пытающихся спасти хоть что-то из вещей домочадцев: — Не усердствуйте, хватит! Ничего из этого вам не пригодится. Вам нужно немедленно отсюда уходить. Постарайтесь, чтоб вас никто не видел. Поезжайте, как стемнеет, в сторону столицы, но до нее не доезжайте. На ночлег останавливайтесь где придется, но только не на постоялых дворах, их будут проверять в первую очередь. Где более-менее понравится, там и обживайтесь. Кто и откуда, не говорите. Лучше даже имя рода смените.
— Но куда же мы попремся с такой оравой? — отец семейства был растерян и зол. Волком посмотрев на старшего сына, на щеке которого краснел след от добротной оплеухи, проскрежетал: — А все из-за этого дурня!
Дроттин покорно сложил на животе костлявые руки. Отец только сейчас заметил, как он изменился, и ужаснулся. Что случилось? Неужто это из-за Амирель?
— Что сделано, то сделано, — мирно вымолвил старик, успокаивая родителей. — Ничего уже не поправить, и волноваться не стоит. Рано или поздно это все равно бы случилось. Королевскую кровь не спрячешь, она себя проявит, хочешь ты этого или нет, вы это знаете и сами. Уезжайте. Возможно, на новом месте вам жить будет легче, чем здесь.
Отец растерянно посмотрел на жалкую горку медяков, лежащих перед ним на наспех починенном столе. С такими деньгами им и до Холлтбурга не добраться.
— Я знаю, денег у вас мало. — Дроттин вынул из-под рясы сверток и принялся его разворачивать. — Поэтому принес вам денег на первое время, а дальше обживетесь, устроитесь и сами себя прокормите. — Он подал отцу тугой кошель с графским вензелем. — Много скарба с собой не берите и помните, что одежду вам придется покупать новую, в других землях королевства одеваются по-другому, так что не переживайте из-за утраченного добра и лишнего с собой не тащите. Скотину раздайте соседям. Им тоже от стражников досталось, хоть как-то возместите людям ущерб, причиненный безмозглостью вашего дурного сыночка. На новом месте живите рядом, но не вместе, и под другими именами, чтоб вас труднее было разыскать. Про Амирель забудьте. Не было у вас такой дочери, и все.