Сельва
Шрифт:
Нет, пожалуй, он не спит... Тело не поднимается в такт дыханию.
Мертв! Рука его холодна, как камень.
Сердечный приступ.
Неужели те, кто послал его, не знали, что у него больное сердце? Знали! Конечно, знали. Хотя кого сейчас интересует Брас? Он все глотал, глотал свои таблетки, стараясь оттянуть неизбежное, выполняя приказ тех, кто за глаза называл его псом.
На плечо мне ложится тяжелая рука капрала. Со сна он не может понять, что произошло, и таращит мутные глаза на скрюченное холодное тело Лена Браса.
– Он умер, - говорю тихо.
Капрал вздрагивает.
–
– Вынесли, наверное, больше, чем кто-либо, а сердечный приступ нас не взял... Может, джунгли ставят над нами опыт? Может, они хотят вернуть нам те душевные качества, которые мы с тобой почти потеряли?
Наверное, Пихра прав. Заколдованный круг. Сельва не хочет убивать нас. Она играет, развлекается, давая нам возможность самим отыскать свою судьбу в ее трясинах.
Нагибаюсь и вытаскиваю из кармана Браса сложенный вчетверо лист карты.
– Ему она больше не понадобится, - говорю я и чувствую, как в голосе появляется оттенок неуверенности и вины.
– А Дерево, быть может, вернет двум отверженным радость жизни.
Капрал понимающе хлопает меня по плечу.
Заворачиваем тело Браса в плащ.
Похороны устраиваем по обычаю феррианских лесорубов. Капрал ловит первую попавшуюся лиану-удавку и прижимает ее к земле. Пропускаем в петли плаща тонкие, но прочные воздушные корешки. Лиана натягивается и медленно ползет вверх, поднимая брезентовый сверток к вершинам деревьев. В нужный момент подрубаю стебель. Растение дергается и замирает.
Все!
Теперь до человека без имени и лица не доберутся обитатели джунглей. Он будет долго раскачиваться над поляной, где остановилось его сердце.
Гляжу на страшный маятник.
К горлу подкатывает тугой комок.
Капрал Пихра
К горлу подкатывает тугой комок.
Надо держать себя в руках. Горько. Не знаю уж как, но я успел сродниться с этими людьми. Раньше внимания не обратил бы, а теперь...
Пора идти. Проклятая огненная яма проглотила все наши вещи и оружие. Пропал мой верный огнемет. Пришлось бросить, иначе сам бы остался в горящем торфе.
На двоих - один автомат Браса. Два тесака, вещмешок...
Развязываю тесемки. Сверху идут пласты грязного белья. А вот галеты! Это хорошо! Три банки мясных консервов. Прекрасно! Пробирки, колбочки, какой-то хитрый аппарат... Это Брасу надо было для исследования Дерева Жизни. Нам с Арвином пробирки не понадобятся. По глотку бессмертия - и начнется новая жизнь!
Ну вот, кажется, и все. На минуту снимаем шлемы, а затем, не оглядываясь, идем в сельву.
Входим в лес и тут же попадаем в облако мошкары. Она настолько мелка, что умудряется пролезть сквозь ячейки москитной сетки. Дорога тяжелая: ноги поминутно вязнут в грязи. Спина Ная - в темных пятнах пота. Он дышит со свистом, прорубая коридор в переплетенных колючих зарослях. Из листвы выползают крошечные салатовые змейки и, стрельнув взглядом, бесшумно исчезают. Скорпионы бормочут о чайных розах.
– Капрал, - раздается голос Ная.
– Ты никогда не рассказывал, как попал в сельву.
Я не отвечаю. О таких вещах не принято
Как же это произошло? Подробностей теперь и не припомнишь. Жизнь моя текла спокойно и ровно, и так же незаметно я оказался на самом дне.
Меня вполне удовлетворяла гарнизонная служба на одной из военных баз в предместье столицы. Была, конечно, и стрельба, и марш-броски, и муштра до тумана в глазах. Эста - местечко тоже не из спокойных, но пока за это платили, я был доволен. Намыкавшись с новобранцами, я возвращался домой, где меня встречали Марция и двое курчавых ребятишек, похожих на меня, как две капли воды.
Я был счастлив.
В один из дождливых осенних вечеров меня вызвал командир нашей роты лейтенант-инструктор Торро. Он был раздражительным и грубым, ко, когда хотел, мог очень ловко прикинуться добряком.
– Пихра, - сказал он, постукивая золотой зажигалкой по поверхности крашеного деревянного стола.
– Я уже давно присматриваюсь к вам и с удовлетворением могу отметить, что вы дельный, толковый парень.
Я, кажется, покраснел от удовольствия.
Черт побери, каким же болваном я был!
– Так вот. Мне очень обидно за вас. Такой способный человек и так мало зарабатывает. Это просто несправедливо. На днях я увидел ваших ребятишек, и - не обижайтесь, пожалуйста, - мне показалось, что они одеты хуже своих сверстников. Правда, может быть, мне это просто показалось?..
Я опять покраснел, на сей раз от стыда. Лейтенант был хитер. Он знал, в какое место надо бить Пихру, чтобы тот сломался.
Удовлетворившись моим подавленным видом, Торро заметил:
– Хочу предложить вам небольшое дело, в котором мне потребуется помощник. Он у меня был, но... теперь место вакантно.
Я быстро сообразил, что речь идет о Тройо - молодом франтоватом капрале-приемщике оружейного склада, найденном несколькими днями раньше на одной из пустынных улиц столицы с пулей в голове.
А дельце действительно оказалось простым и прибыльным. Я просто создавал на складе излишки неучтенного оружия, манипулируя ведомостями и накладными. Автоматы, патроны, гранаты и даже небольшие безоткатные орудия - все шло в дело. В определенные дни к складам подъезжал армейский грузовик с номером, замазанным грязью, я отгружал товар, и машина уходила. Куда поступало оружие, Торро не объяснял, но несложно было догадаться, что получателями его являются гангстеры, преступные синдикаты, многочисленные военизированные группировки, ратовавшие за "твердую руку" в управлении государством.
Со временем я узнал, что помощников вроде меня у Торро было великое множество. И не только на нашей базе. Предприимчивый лейтенант-инструктор собирал дань и с торговцев наркотиками, промышлявших в солдатских бараках, и с сержантов-ростовщиков, державших в зависимости половину личного состава.
Помощникам, естественно, перепадали крохи. Основные барыши шли Торро и тем, кто за ним стоял. А за ним определенно кто-то стоял, иначе предприятие развалялось бы в первую неделю своего существования.