Сельва
Шрифт:
Нелегальный промысел давал неплохой доход, и сопляк Тройо попросил прибавки. Он ее получил в виде разрывной пули. У меня же хватило ума ограничиться своей долей.
Стыдно ли мне было? Сначала - да. Но скоро стыд как-то потускнел, размылся. Иногда я будто просыпался и вспоминал, что делаю что-то не очень хорошее, однако мысли, что я - преступник, не возникало.
Жизнь моя быстро свернула в новое русло. Я даже начал находить в ней удовольствие. Еще бы: я мог позволить себе многое из того, о чем раньше не осмеливался и мечтать.
Нет, я
Скоро Марция начала догадываться, что наше благосостояние добыто преступным путем. Я врал, она замыкалась... Так могло продолжаться очень долго, если бы не желание одного политического деятеля сделать себе карьеру.
Случайность или закономерность?
Буфи Илм
Случайность или закономерность?
Мы идем по сельве и до сих пор еще живы. Болота сменились невысокими лесистыми холмами. Собственно, это уже и не сельва в ее традиционном понимании. Все меньше и меньше попадается трансформирующихся животных и растений. Реже встречаются говорящие скорпионы, почти исчезли лианы-удавки.
Случайность или закономерность?
В последнее время меня все больше мучает этот вопрос. Кто или что помогло нам выбраться из бездонных трясин, предотвратило нападение хищников? Неужели это просто случайность? Тогда было бы очень обидно. И все же мне кажется, что сельва сложнее и... добрее, чем представляется на первый взгляд.
Однако куда же мы идем? Вернее - куда придем? И есть ли цель и конец у нашего пути? Не можем же мы блуждать вечно!
Келин сильно устала, но старается не показать этого. Как преобразилась она, оказавшись вне досягаемости для Страда и Браса. Спасибо Арвину! Без его помощи мы не смогли бы уйти из западни. Однако Келин все равно не верит в благополучный исход побега.
А сам-то я верю в счастливый конец нашей истории? Наверное, да. Не смогу объяснить, почему. Что-то поддерживает меня в этом убеждении. Может, я просто оптимист по складу характера и хочу во всем видеть только счастливый конец? Как в сказках... Недаром Най назвал меня ребенком.
Деревья расступаются, и мы оказываемся на огромной светлой поляне. Никогда не думал, что в сельве существуют такие большие открытые пространства.
– Как красиво!
– говорит Келин, дотрагиваясь до моей руки.
Густая, в пояс трава кланяется на ветру. Россыпи мелких голубых цветков туманом укутывают стебли и колосья. Крохотные малиновые птички порхают над зелеными волнами, охотясь на мошек и комаров.
– Действительно чудесно, - соглашаюсь я.
И тут я обращаю внимание на приглушенное жужжание, доносящееся откуда-то с вершин деревьев. Задираю голову и вижу, как темное облако опускается на поляну.
По спине бегут мурашки. Это не облако. Это рой диких пчел - огромных, лохматых, грозных. Янтарные, с черной полосой спинки, прозрачные радужные крылья, острые граненые жала...
Келин
Неужели конец? Так глупо...
В это время стена травы раздвигается и на поляну выходит человек.
Старик.
Капрал Пихра
Старик.
Воспоминания обладают способностью старить человека. Счастлив тот, кто лишен памяти.
Прихожу в себя на огромной светлой поляне с раскидистым деревом посредине. Славная картинка: шелковая трава, голубое небо. Прекрасный островок в гниющих болотах.
Но Наю что-то не нравится. Его волчий нюх не позволяет идти дальше. Достаю карту и пытаюсь сориентировать ее по солнцу. Все верно: вот она, граница трясин, вот дерево...
Что же тревожит Арвина?
– Послушай, - говорю я и выхожу немного вперед.
– Здесь же ничего нет. Твердая земля, простреливаемое пространство.
– Не знаю... Вроде бы все как надо, и в то же время что-то не так. То ли слишком много желтой пыльцы, то ли какое-то подозрительное дрожание в ветвях дерева... Психую я что-то в последнее время. Все жду реакции сельвы на пожар. А она запаздывает. Очень заметно запаздывает.
Тьфу! Меня начинает злить его подозрительность. Интуиция - это хорошо, но нельзя без конца оправдывать его, свой страх!
– Най! Так мы никогда не доберемся до Дерева Жизни. Джунгли полны капканов, и если мы будем обходить каждое место, где твой внутренний голос начнет поднимать панику, то просто подохнем от голода.
Арвин молчит и о чем-то размышляет. Разум подсказывает ему одно, чутье - другое. Я понимаю, что это трудный выбор, и, чтобы не мешать, отхожу в сторону.
– Пошли, - наконец говорит Най.
Трава рассыпается под нашими сапогами.
Удивительное место! Даже солнце здесь какое-то другое. Лучи его по-весеннему чисты и ласковы. Пыльца купается в них, собираясь в невесомые желтые кружева.
Одинокое дерево ничем не отличается от своих лесных собратьев. Может быть, оно только сильнее, раскидистее. Это ролль - феррианский тополь. Древесина его идет на изготовление дорогой бархатно-серой мебели. Ствол этого гиганта мог бы озолотить какого-нибудь лесоруба. Конечно, если бы тот сумел дотащить его до поселка.
Все спокойно. Крошечные яркие птички беззаботно порхают. Уж если и они не чувствуют опасности, то чего же тогда боится Арвин?
– Что это?
– говорит он, вдруг останавливаясь.
Мы всего в нескольких метрах от ролля. Обыкновенное дерево, только земля под ним утыкана длинными красными иглами.
Задираем головы и различаем в тугом переплетении ветвей огромные метелки игл.
– Иглы на ролле?..
– спрашиваю я, недоумевая.
Най не отвечает. Он, как зачарованный, глядит на красные глянцевые плоды. На первый взгляд, они висят неподвижно, но, приглядевшись, можно заметить, что иглы вибрируют, а плодоножки двигаются в каком-то необычном ритме.