Семь дней в мае
Шрифт:
Все они поборники справедливости, и лучших помощников нечего и желать. Но не в моих силах заставить их проникнуться всей важностью того, что может произойти. Конечно, каждый из них понимает, что может произойти нечто важное, но всех последствий они понять не в состоянии. Мне предстоит убедить их взглянуть на вещи моими глазами, моими и Кларка… Но сам-то Кларк? Понимает ли он, какая угроза нависла над страной? Он говорит: да, но правду ли он говорит? Кто бы вы ни были и как бы много вы ни размышляли, я не уверен, что вы отнесетесь ко всему этому так же, как я, пока не сидите
Лимен повернулся и посмотрел в высокие, от пола до потолка окна. Тяжелый майский дождь стучал по изгородям из кустарника, по кустам роз, рододендронам и большим, словно лакированным листьям магнолий. По полукруглой подъездной аллее прошел охранник с надвинутым на голову капюшоном черного прорезиненного плаща. Покуривая, президент проводил его взглядом и некоторое время постоял у окна, молча проклиная погоду и близорукость людей.
В комнате прессы репортеры и фотографы резались в покер, по столу звенели монеты в двадцать пять и пятьдесят центов. Сразу звонило три телефона. Милки Уотерс, положив ноги на стол, разговаривал с Хью Уланским из «Юнайтед пресс интернейшнл».
На этот раз в голосе Уотерса не было и в помине той бесстрастности, с какой он обычно беседовал с политиками и вообще со всеми, кто сообщал ему очередные новости. В его тоне слышались властность и уверенность, как и подобает дуайену газетной братии, обслуживающей Белый дом.
— Никак не пойму этого деятеля, — говорил он. — Только вчера опубликованы результаты опроса, только что стало ясно, что его популярность летит к чертям, а он соглашается принять всего лишь одного человека, да и то отменяет прием.
— Может, он тайный нудист, — подсказал Уланский, — и сейчас созерцает свой пуп?
— Положим, сынок, нудисты не занимаются созерцанием своих пупов, но ты правильно подметил. Этот фрукт такой же политик, как я шпагоглотатель.
В комнату вошел Саймон. Не снимая ног со стола, Уотерс достал блокнот. Картежники на время прекратили игру и замерли в ожидании.
— Ничего особенного сообщить не могу, — объявил секретарь по делам печати, перебирая в пальцах дужки очков. — Меня тут спрашивали, над какими законопроектами сегодня утром работал президент. Я еще не видел его, но во второй половине дня смогу вас проинформировать.
— Фрэнк, вы подали мне блестящую мысль! — воскликнул Уланский. — Я должен сдать вечером передовую статью — так вот, вместо того чтобы написать в ней, что президент ничего не делал, я напишу, что президент переутомился от безделья и врачи предписали ему на завтра отдых.
Саймон не счел нужным отвечать и вышел. Игра в покер возобновилась. На улице по-прежнему шумел дождь.
Для Джигса Кейси это утро в Пентагоне оказалось таким же мрачным, как и погода. Едва он проснулся и встал с постели, в голову полезли самые противоречивые предположения. В пепельнице на столе лежало вдвое больше окурков, чем обычно; он решил, что его военной карьере пришел конец.
Какой сумасшедший порыв заставил его лететь в Белый дом с этой историей, похожей на ночной кошмар? Как у него повернулся язык связать
Кейси все еще размышлял над этой возможностью, когда, вскоре после десяти, его вызвал к себе Скотт. Вот и достукался, подумал он, проходя по холлу. Еще одним отставным морским пехотинцем станет больше.
Скотт дружески приветствовал Кейси и жестом пригласил садиться. Кейси показалось, что генерал был не только жизнерадостен, как всегда, но и чему-то рад.
— Джигс, — заговорил генерал, — вы здорово поработали в последнее время. Теперь вам можно бы и отдохнуть до конца недели. Прихватите с собой Мардж и отправьтесь встряхнуться куда-нибудь в Уайт-Салфер.
Кейси ожидал чего угодно, только не этого, и отрицательно покачал головой:
— Не могу, сэр. Нужно кое-что уточнить и доработать по «Всеобщей красной». Эта мысль все равно не даст мне покоя, испортит всякий отдых.
Широким жестом руки с сигарой Скотт отбросил все возражения Кейси.
— Ни о чем не беспокойтесь. Все сделает за вас Мердок. Вы устали, это видно.
— Сэр, но я хочу быть с вами в субботу в Маунт-Тандере, — запротестовал Кейси.
— Ну что ж, сделайте милость. Можете вернуться на службу в субботу утром и действовать в соответствии с планом. А до субботы вам предоставляется, ну, скажем, трехдневный отпуск.
Кейси хотел что-то возразить, но Скотт знаком остановил его:
— Послушайте, Джигс. Я уже все это обдумал. Понимаете, слухи о вашем отпуске распространятся мгновенно. А кому придет в голову, что тревога будет проводиться в отсутствие начальника объединенного штаба? Так что можете рассматривать свой отпуск как некий камуфляж в целях обеспечения секретности. И еще совет: выкиньте вы из головы эту субботу! Видеть вас в отличной форме мне важнее, чем получить от вас еще один блестящий документ к предстоящим учениям.
— Когда прикажете уехать, сэр? — спросил Кейси, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Немедленно, — прогудел Скотт. — Вот выйдете от меня и отправляйтесь домой. Поцелуйте за меня Мардж. — Он проводил Кейси до двери и крепко пожал ему руку. — До субботы, Джигс. Приятного отдыха.
Не проехав и половины короткого обратного пути, Кейси поставил себе безрадостный диагноз. Президент Лимен позвонил Скотту, рассказал ему о вечернем визите в Белый дом, и они решили, что хоть Кейси и хороший офицер, но очень нуждается в отдыхе… Да-да, так оно и было.