Семь дней

Мейер Деон

Вот и с делом Слут он бьется, а раскрыть не может. Мбали Калени намного моложе его, и у нее гораздо меньше опыта. И все-таки ей удалось разобраться во всех махинациях Котко, в делах его фонда. Она напала на след… Гриссел с горечью вздохнул, вспомнив, как вчера Скелет Бошиго назвал его «старым лисом». Истине соответствует только одно слово: старый. Он не сумел разглядеть связей, не проследил цепочку до конца, как Мбали. Зато он разыгрывал из себя крутого, допрашивая Котко. Он ведь был совершенно убежден в том, что русский

лично убил Слут.

Он утратил хватку — наверное, растерял ее в те месяцы, когда служил под началом самого Африки и работал наставником, готовил молодую смену. А сам он безнадежно устарел, заржавел за тринадцать лет беспробудного пьянства. Может быть, именно поэтому Африка сплавил его «Ястребам»? Наверное, ему не терпелось избавиться от Гриссела — беззубого шакала.

Ему казалось, что он переживает самую тяжелую неделю в своей жизни.

Потом он приказал себе встряхнуться. Хватит валять дурака! Пора браться за дело, забыв про недосып и усталость.

Их не оставляли в покое. Прошел слух, что кейптаунских «Ястребов» живо обсуждали в парламенте. Позже слухи подтвердились. Оппозиция заговорила о «змеином гнезде», которое нуждается в чистке. Один слушатель, позвонивший на радиостанцию во время прямого эфира, сказал:

— Отвяжитесь вы от стрелка! Даже хорошо, что он отстреливает продажных тварей. Чем скорее их не станет, тем скорее мы начнем все с начала!

Так называемые политологи, специалисты по правоохранительным органам в интервью охотно рассуждали о «точке невозврата», «пределе падения» и «кризисе». «Ястребов» донимали звонками представители СМИ, в том числе и иностранных. Вдобавок толпа репортеров и фотографов обосновалась лагерем у выхода из здания УРОВП. Пришлось вызвать подкрепление из участка «Бельвиль», чтобы они сдерживали толпу и регулировали уличное движение.

К Грисселу и Мбали присоединилась доктор Тиффани Октябрь — хрупкая, в очках. Она терпеливо переводила для них на нормальный язык протокол вскрытия Фрикки де Воса. По ее словам, пятно крови на подголовнике сиденья его «тойоты», точное местоположение входного и выходного отверстий, остатки пороха на руках де Воса и на задней стороне шеи, а также полное отсутствие других травм, ссадин и ран позволяли предположить только одно: он в самом деле покончил с собой.

Шло время; все их версии рассыпались, как карточные домики.

Отвечать на звонки приходилось Грисселу, он же служил связным между разными группами. Сотрудники, посланные в фирму «Силберстейн», в отель «Куллинан» и в городской центр видеонаблюдения, вернулись с пустыми руками. Бенни слушал их и все глубже погружался в отчаяние и все отчетливее ощущал усталость.

Сотрудники ЦУИ составили схему переговоров де Воса и увеличили ее, но их снова ждало разочарование. Мбали, не спавшая третьи сутки, снова позвонила вдове, и та сообщила:

— Эти жулики, клиенты Фрикки,

общались с ним только по электронной почте, говорить по мобильному они боялись.

Вдова не знала электронного адреса мужа — должно быть, он остался в недрах украденного компьютера.

Мбали села за стол в углу, повернулась ко всем спиной и закрыла голову руками. Гриссел понял, что она плачет. Плачет тихо, чтобы никто не слышал.

И потом — смертельный удар.

Его нанесли во время сонного затишья, где-то в половине четвертого. В длинных коридорах было тихо, телефоны перестали звонить, и только Фани Фик по-прежнему сидел за компьютером, время от времени кликая мышью. Только его щелчки еще нарушали царившую в зале тишину.

В коридоре послышались гулкие шаги, размеренные и усталые. Ньяти, всегда такой сдержанный и строгий, как будто сразу постарел на много лет. Чтобы не упасть, ему пришлось прислониться к дверному косяку. Он едва слышно произнес:

— Бригадир только что звонил из Претории. На завтра, на девять утра, назначена дисциплинарная комиссия. Он их козел отпущения. Его собираются отстранить от работы.

Все ошеломленно молчали; вдруг тишину нарушил совершенно не вяжущийся с общей обстановкой радостный голос Фани Фика:

— А вот это по-настоящему странно…

56

Фик не сразу сообразил, что коллеги смотрят на него с упреком.

— Да вы взгляните! — воскликнул он, показывая на монитор.

— Что там такое, Фани? — сухо спросил его непосредственный начальник, капитан Филип ван Вейк.

— Я насчет Фрикки де Воса, — пояснил Фик. — Мы ведь проверяли только его телефонные переговоры до дня смерти. Потому что это был последний день, когда он сам кому-то звонил.

— Ну и что?

— А я решил: дай-ка гляну еще и на входящие. Просто так, на всякий случай…

— Что такое? Говори, Фани!

— 19-го, то есть уже после того, как он умер, ему четыре раза звонили с одного и того же номера. Дважды оставляли голосовые сообщения. 20-го — еще два звонка. Что кажется мне особенно странным — все они из полицейского участка в Виктории-Уэст.

— Виктория-Уэст?! — ошеломленно переспросил Гриссел. Слова Фика не лезли ни в какие ворота.

— Дай-ка номер, — сказала Мбали, придвигая к себе телефонный аппарат.

Фик продиктовал ей номер. Она набрала его.

— Включите громкую связь! — распорядился Ньяти.

Мбали нажала кнопку спикерфона. Послышались гудки.

— Южно-Африканская полицейская служба. Участок «Виктория-Уэст», — произнес женский голос.

— Говорит капитан Мбали Калени, Управление по расследованию особо важных преступлений в Кейптауне. Будьте добры, соедините меня с начальником участка.

— Подождите, пожалуйста.

Все с раздражением слушали назойливую электронную мелодию.