Семь дней
Шрифт:
Часы в ЦУИ показывали начало седьмого.
Сотрудники Центра сидели наготове за компьютерами. На мониторах застыли разнообразные базы данных: данные последней переписи населения, база данных ЮАПС, база зарегистрированных транспортных средств.
Все молчали, разглагольствовал один Купидон. Он уверял, что Соломоном наверняка окажется кто-то из «Силберстейн», и подкреплял свой вывод доказательствами. Фирма «Силберстейн» похожа на паука в центре всей паутины. Именно «Силберстейн» связывает Котко и Слут, Африку и снайпера. Юристы
Никто его не слушал. Четверть седьмого. Телефон по-прежнему молчал. Гриссел выбежал в туалет. Он знал: по закону подлости, как только он уйдет из зала, зазвонит телефон. Вернулся он в девятнадцать минут седьмого, все по-прежнему было тихо.
В двадцать одну минуту седьмого в удушающей тишине раздался звонок.
— Да! — воскликнула Мбали, вскакивая с места.
Гриссел нажал кнопку громкой связи:
— Гриссел.
— Капитан, говорит Солли!
Несмотря на помехи, они услышали его волнение. Молодой сержант словно оправдывался в том, что подвел их.
— Солли, что у вас?
— Капитан, я не знаю, все ли у дядюшки в порядке с головой.
— В чем дело?
— Ему семьдесят шесть, и очки у него толстые, как донышко у бутылки кока-колы… По-моему, он неправильно разглядел. Не может этого быть…
— Да говори же! — прошептала Мбали.
— Солли, что он сказал?
— Сказал, что это тот самый тип, которого оправдали по делу шева.
— Какого еще шева? «Шевроле»?
— Да нет же, шева. Повара. Женщины, которая готовила еду.
— Шеф-повара?! — не выдержав, уточнил Купидон.
— Ну да… шеф-ф-фа… — подтвердил сержант. — Как ее фамилия?
— Дело Стейн? — крикнул Гриссел. — Эстеллы Стейн?
— Точно, капитан. Так вот, дядюшка говорит, что это тот же самый человек.
Грисселу хотелось забыть то, что он только что услышал, — все было как-то бессмысленно.
— Да нет, — разочарованно протянул Купидон. — Не может быть. Он ведь служил консультантом в КПМГ.
— КПМГ входит в ассоциацию бухгалтеров, — напомнил Скелет.
— Ну да, — с надеждой сказала Мбали. — Там работают бухгалтеры, счетоводы, аудиторы… Как его фамилия?
— Брехт, — сказал Гриссел.
— А имя?
— Сейчас погуглю, — вызвался кто-то из сотрудников ЦУИ.
— Он ненавидит полицию, — задумчиво произнесла Мбали. — Здорово ненавидит!
— Кажется, его звали Эрик, — вспомнил Купидон, по-прежнему недоверчиво.
— Он ненавидит… — повторил Гриссел и машинально посмотрел на то место, где обычно сидел Фани Фик. Фик, который расследовал убийство Стейн. Фик с глазами побитой собаки, который стал притчей во языцех… Фани-Фикция, которого отстранили от работы из-за многочисленных промахов, допущенных в ходе следствия…
— Эрик Брехт, — сказал сотрудник, искавший имя обвиняемого в «Гугле». — Эрик… Самуэль… Брехт!
— Где Фани? — крикнула Мбали.
— В «Пьяной утке», — ответил Гриссел. Туда
А потом он вдруг вспомнил, что написал стрелок. «Сегодня я убью „Ястреба“». И вдруг все встало на свои места.
Он выругался, вскочил и кинулся к двери. Уже на пороге сообразил, что машины у него нет, он понятия не имел, куда отогнали его БМВ с простреленными покрышками.
— Вон, Фани Фик и есть тот «Ястреб», которого сегодня застрелят! Бежим!
Фик заказал себе еще «Клипдрифт» с кока-колой. Последний.
Они даже не поблагодарили его! А ведь это он оказался самым дальновидным и решил просмотреть входящие звонки, поступившие на номер де Воса уже после его смерти. Он заметил входящие вызовы. Определил, с какого номера звонили… В отличие от всех остальных он обо всем подумал.
И никто не сказал ни «спасибо», ни «молодец, Фикки», ни «конечно, ты можешь остаться, пока мы не выясним, что происходит». Нет, собирай вещи, сдавай смену и проваливай. Иди спать, увидимся утром. Потому что он — Фани-Фикция. Никто не желает с ним знаться.
Хоть бы у них сейчас ничего не вышло!
Эрик Самуэль Брехт покосился на стрелки циферблата. Еще несколько минут.
Капитан Фани Фик, которого он ненавидел больше всех на свете, выйдет из пивной в половине седьмого. Точно как часы. Так он поступает каждый будний день. Выходит в подпитии… И направляется домой.
Брехт поправил винтовку здоровой рукой. Боль как будто отступила. Он высунул ствол из окна. Всего один выстрел. С шестидесяти метров — пустяк! И тогда все будет кончено. Тогда он сможет продолжать свою бессмысленную жизнь.
Купидон гнал по Фортреккер-стрит как сумасшедший. Завывала сирена, светила мигалка. Слава небесам, машин кругом было сравнительно мало.
— Вчера он нарочно промахнулся по мне! — закричал Гриссел.
— Что?
— Вчера… Он нарочно промахнулся по мне. Чтобы можно было отправить письмо. Мне. Но мое имя он при журналистах не упоминал.
— Бенни, я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Вон, у него все было продумано. С самого начала! Гад все продумал!
Бенни достал служебный пистолет, сжал его в руке.
Фик мрачно поставил на стойку пустой стакан. Пора возвращаться домой. К жене и двум дочкам. Он снова прочтет в их глазах осуждение. Потому что он пьет. Потому что опустился. Сдался!
Они никогда его не поймут. У него на шее словно камень висит. И ему ни за что не избавиться от камня, пока он служит в полиции. До конца жизни он останется «человеком, который развалил дело Стейн». По его вине невинный человек прошел через настоящий ад. Никто уже не помнит, как нечеловечески давили на него родители убитой Эстеллы Стейн, начальство и журналисты, никто не помнит, как поддерживали его непосредственные начальники, эксперты, прокуроры.