Семь дней
Шрифт:
Он встал рядом с Ньяти:
— Простите меня, полковник!
— Бенни, ты ни в чем не виноват.
Все дружно закивали.
Бенни заговорил не сразу. Очень важно изложить все правильно, подобрать нужные слова. Не хочется выставлять себя полным дураком и еще больше путать остальных.
Он откашлялся и начал:
— Нам придется еще раз проверить Котко. Мне кажется, что мы явно что-то упускаем в связи с ним. Мне кажется, что он — ключевая фигура. Ниточки от него тянутся и к Слут, и к стрелку, и к… — он едва не назвал по имени Джона Африку, но вовремя осекся, сообразив, что лучше пока держать
Все зашумели, закивали в знак согласия. Бенни немного приободрился и повернулся к Ньяти:
— Полковник, позвольте мне еще раз взглянуть на отчет Фишера. Кроме того, надо еще раз с самого начала проанализировать все телефонные разговоры Котко, проверить всех, с кем он беседовал в декабре и январе. Пересмотреть записи камер видеонаблюдения отеля. Подняться в тот самый номер и убедиться, что он в самом деле не мог покинуть отель незамеченным. Возможно, придется проверить записи с камер, установленных на ближайших к отелю улицах… Надо будет показать фотографии Котко и его подручных соседям Слут по дому. Придется снова допросить сотрудников «Силберстейн» насчет их встречи с Котко 18-го. Я не присутствовал при допросе Прёйса…
— Бенни, его надо примерно наказать, он все время юлит и изворачивается, гад такой! — выкрикнул с места Купидон.
— Мне тоже так кажется. В деле до странности много совпадений. Слут погибает в тот день, когда в ее фирме проводили совещание. Прошлое Котко. Его звонки Слут. Фотография, которую прислал стрелок. Участие… сотрудника ЮАПС. И ни один из нас не верит в совпадения!
Все снова закивали; он услышал возгласы:
— Да!
— Правильно!
Голова у него снова заработала.
— Полковник, вот все, что я хотел сказать.
— Спасибо, Бенни, — кивнул Ньяти и обратился ко всем: — Друзья, сейчас наш главный враг — усталость. На нас давят со всех сторон, последние сорок восемь часов вы почти не спали. Ваша усталость бросается в глаза. Никто из нас в таком состоянии не способен мыслить здраво. Мы с бригадиром подробно все обсудили и пришли к выводу, что сегодня мы почти ничего не сможем сделать. Предлагаем вам провести час-другой дома, с родными, отдохнуть, поспать. Вернемся сюда завтра утром, скажем в шесть утра, и взглянем на все новым, свежим взглядом. В ночной смене у нас мало народу, поэтому, если сегодня стрелок снова выйдет на охоту, придется вызывать отдел ППГ… Кстати, а где Мбали?
— В Амстердаме! — прошептал кто-то.
Все расхохотались — скорее от желания сбросить напряжение, чем от неприязни.
— Уже спит, — предположил кто-то еще.
— Нам всем нужно последовать ее примеру, — сказал Ньяти. — Друзья… — Он сделал несколько шагов вперед, и голос его потеплел: — Отдыхайте! Если завтра мы сумеем раскрыть это дело, мы значительно укрепим позицию нашего командира. Давайте постараемся ради него! Прошу вас… — Последние слова прозвучали неприкрытой мольбой.
В зале воцарилась тишина.
Мбали сидела за столиком в углу большого склада и наблюдала за тем, как эксперты из Отдельной экспертно-криминалистической службы осматривают мебель Фрикки де Воса. Сбоку от них, подбоченившись, стоял раздосадованный владелец
Мбали сверилась с записями. Она любила фиксировать все на бумаге. Страницы блокнота были исписаны ее бисерным почерком.
«Среда, 12 января. Слут звонит де Восу на сотовый, потому что он — бухгалтер Котко.
Суббота, 15 января. Де Вос кончает жизнь самоубийством.
Понедельник, 17 января. Миссис де Вос забирает из сейфа наличные. Компьютер/резервные диски еще в конторе.
Вторник, 18 января. Убита Ханнеке Слут.
Пятница, 21 января. Миссис де Вос обнаруживает пропажу компьютера и резервных дисков.
Понедельник, 24 января. Стрелок присылает первое электронное письмо».
Она перечла свои записи, ставя против каждой галочку. Потом дописала:
«Точно ли самоубийство? Посмотреть протокол вскрытия.
Котко убил де Воса? Почему?
Можно ли связать Котко с полицией по финансовой отчетности фонда „Исандо-Дружба“?
Кража компьютера/резервных дисков 19 или 20 февраля?»
И в самом низу — ее самая важная догадка, ключ к поиску стрелка.
Она подчеркнула последнюю фразу тройной чертой.
В половине одиннадцатого к ней подошел главный эксперт.
— Сомнения нет, — сказал он, — кто-то тщательно протер всю мебель. Никаких следов!
— Так я и думала, — сказала Мбали.
Бенни увидел, что на дисплее мигает значок пропущенного вызова; на дисплее высветилось слово «Алекса».
Он перезвонил ей, его переключили на автоответчик, и он оставил ей сообщение:
— Здравствуй, Алекса, надеюсь, все хорошо… — Он сразу сообразил, что говорить так — идиотизм. И продолжил: — Мой мобильник до утра будет включен… — Он хотел сказать, что скучал по ней или что-то вроде того. Но ему не хватило храбрости. — Ладно, пока.
Он зашел в ЦУИ за ноутбуком. Потом пришлось еще возвращаться к себе в кабинет. Там лежал отчет Фишера, который Бенни собирался прочесть дома.
На самой середине его письменного стола, чтобы он сразу заметил, лежала распечатка. Детализация телефонных разговоров с припиской Фика.
«Бенни!
Вот номера, на которые звонил Калле Этцебет. Надеюсь, пригодится.
Он просмотрел номера. Оказывается, за последние три недели регбист-неандерталец с низким лбом и близко посаженными глазами звонил Карле не меньше шести раз за день и посылал по пятнадцать-шестнадцать эсэмэсок.
Значит, Фриц прислал ему не случайное фото с благотворительного студенческого парада, и неандерталец — в самом деле приятель его дочери!
Господи…
53
Без четверти одиннадцать.
У снайпера онемели руки, ноги и поясница. От неудобной позы затекла спина. Прежнее оживление сменилось апатией. Он несколько раз хотел все бросить и уехать. Внутренний голос подсказывал: Гриссел не приедет, там что-то случилось. Два раза он чуть не выстрелил в темноволосых водителей, отдаленно напоминающих детектива. Он слишком спешил, ему хотелось поскорее навести прицел на переднее колесо. Хорошо, что успел вовремя остановиться.