Семь кабинок
Шрифт:
Лицо Олега побагровело: последний раз мудаком его назвала в седьмом классе какая-то стерва старшеклассница. Последствия были для нее самые удручающие: если бы не подоспевшие учителя, которые втроем навалились на озверевшего Олега, он мог превратить ее лицо в отбивную и стать фигурантом уголовной хроники.
– Че? Че ты сказала, корова?! Я мудак?!
Сказать, что он был зол, значит ничего не сказать. Он был в бешенстве. Отойдя подальше от кабинки, Олег разбежался и попытался выбить дверь плечом, но дверь не поддалась. Кто бы мог подумать, на вид хлипкие такие… Плечо только сильно
– Черт, черт, твою мать, из чего у них двери сделаны?!
Штрих внимательно следил за нервным буйством друга. Он уже понял, что быстро покинуть этот отстойник им не удастся.
– Вы там что, совсем охренели, дверь ломаете?! – Котенок давала всем понять, у кого на самом деле есть яйца.
– Заткнись, сука! – Олега от злости перекосило. Это, собственно, все, на что он способен, меланхолически подумал Штрих. Там, в зале, барменша что надо, а он тут, с этим дерьмом! С другой стороны, без зелени она его вряд ли полюбит. То есть хотя бы вначале надо пыль-то в глаза пустить.
Тем временем Олег выхватил из-за пояса пистолет и ту же снял с предохранителя.
– Какого черта ты делаешь?! – взволновался не на шутку Штрих. Тормоза у парня полетели, а ему отвечать. Да и дел у них на двоих было прилично. Если что, можно паровозиком загреметь.
– Ты что думаешь, я буду второе плечо ломать об эту сраную дверь?!
– Чего там ломать? Посторонись!
С этими словами Штрих отошел к противоположной стене, разбежался и вышиб дверь ногой. То есть что было силы ударил. Дверь затрещала, как старая перечница, и слегка вдавилась вовнутрь. Замок был взломан, а это главное. Штрих дернул дверную ручку и заглянул в кабинку. Зрелище было жалкое: на унитазе сидел Алексей, а у него на коленях – Котенок. Как это ни было обидно, оба были одеты. Ну а лица – какие, собственно, могут быть лица у людей, застигнутых в таком положении? Оба были испуганы и растеряны. Штрих бесцеремонно их разглядывал. Совсем еще щенки, к которым судьба настолько неблагосклонна, что им приходится встречаться тайком, в кабинке туалета.
– Выходите, живо! – сказал Штрих вполне добродушно. Еще бы, это не его тут мудаком назвали! Олег злобно пялился на Котенка. Но, как ни был зол, он не смог бы отрицать, что девушка хорошенькая, да к тому же с перчиком. Он таких вообще-то любил. Ну, дура, обзывается невесть с чего, но сама, похоже, об этом жалеет. Не стрелять же ему в это хрупкое тельце в черной – во, вспомнил! – в черной пачке из этих, «Маленьких лебедей». По телику часто крутят.
Алексей, вспомнив, что из них двоих мужчина как раз он, попытался сказать что-то грозное, но получился лишь испуганный лепет.
– Мы никуда не пойдем! – сообщил он тихо. Зачем он так сказал?! Кто его просил?! Котенок передернула плечиком. Когда злилась, она становилась жутко храброй, прямо мужик в юбке. В смысле мачо.
Но храбрость свою она продемонстрировать не успела: Олег легко расставил точки над «и», направив на них пистолет:
– Быстро пошли вон отсюда!
Молча поднявшись и завороженно глядя на пистолет – неужели это реально происходит, совсем как в кино?! – Алеша и Котенок медленно вышли из кабинки и направились
– Стойте, вы куда собрались?! Ну-ка быстро сесть на пол! – прошипел Олег. Его все еще колбасило. И он никак не мог решить, на ком сорвать зло.
Алеша и Котенок молча, словно марионетки в руках злого кукловода, опустились на корточки посреди туалета.
– Куда сели?! Не хватало еще об вас споткнуться! Ну-ка в угол! Вон туда!
Оба почему-то на четвереньках переползли в дальний угол туалета и сели там, сжавшись в комочек, точно воробышки, мать-перемать! Глаза, остекленевшие от ужаса, безотрывно следили за этими странными парнями с пистолетом. Вероятнее всего, в тот момент Котенок и Алексей мысленно представили себе варианты захвата заложников, которыми время от времени пестрят выпуски новостей, но главное – то, чем это обычно заканчивается. В такие моменты никогда не удается вспомнить что-нибудь приятное. Мол, все отделались легким испугом.
– Все, кабинка свободна! Прошу, – произнес Олег, глядя на Штриха.
– Чего ты от меня просишь? – Штрих даже растерялся от такой наглости. Что это он раскомандовался? Кому, в конце концов, поручено диск взять?! Его, Штриха, дело – на стреме постоять. А что получается?
– Диск достань! – Олег все смотрел, не отрываясь. Нет, бешеный он, ненормальный. Лучше с кем другим в паре ходить, иначе либо не при делах останешься, либо вообще…
– Не буду я в унитазе копаться, ведь договаривались же: ты диск забираешь! Так что уж будь добр. – Штрих отошел в сторону, пропуская Олега.
Олегу и в самом деле будто вожжа куда-то попала. Все его раздражало. Когда Штрих его за диском послал, в тот же момент, Олег еще с места не сдвинулся, как ему показалось, будто он уже чует запах мочи от унитаза. И ведь быть этого не могло, скажу я, потому что унитаз был новенький, с иголочки, и ничем таким еще не пах.
– Ну правильно, грязная работа всегда мне достается! Я права не качаю, мне просто интересно, почему тогда мы поровну получаем?
– Потому что мы партнеры.
– Как у тебя все просто! Держи. – Олег передал пистолет Штриху. – Следи за ними.
Едва пистолет оказался у Штриха, он вновь направил его на Алексея и Котенка.
– Разве могли вы подумать еще сегодня утром, что ваши жизни оборвутся так бездарно?
Алексей в очередной раз судорожно сглотнул слюну и сильнее прижал к себе Котенка. Ну вот и все, подумал он. Звуков выстрела никто не услышит, а когда вечером старушка-уборщица откроет дверь, чтобы взять швабру, она наткнется на два остывших тела, распластавшихся на кафеле. Господи, умереть в сортире! Вот так вот жить, работать, влюбляться и вдруг сдохнуть среди унитазов!
Но, может, он еще успеет бежать?! Если, например, резко дернуться вправо, вскочить и побежать, может, бандит и ранит его, но все-таки есть, есть шанс, что Алексей успеет добежать до двери и позвать на помощь!
Штрих попеременно наставлял пистолет то на Котенка, то на Алексея.
Олег, сделав шаг в сторону кабинки, вдруг взглянул на горе-заложников и понял, что они на грани обморока.
– Не пугай их, – сам себе удивляясь, сказал он спокойно. – Не хватает, чтоб они умерли от разрыва сердца.