Семь кабинок
Шрифт:
– Не горячись, я только спросил. Я спросил, и, если ты отвечаешь, что товар хороший, то какие проблемы, я возьму номер пять.
Слова Ринго несколько успокоили Заю:
– Тттовар пппппросто улет. Яяя сам отложил дддля своих нунунужд несколько гггграмм из этой папартии. И уж если ттты рррешил, то давай зазабирай бббыстрей и не мозоль мммне глаза. Ааа если тттебе нууужна кокомпания, то нана чердаке в тооом доме… – Зая указал пальцем куда-то вдаль —…зазависают Длинный, Шшшурик и Филин, с полчаса уже, как тттрутся.
– Спасибо, но я нашел очень крутое место и теперь торчу только там.
– Чччто за место?
– Женский туалет. В «My Little Baby», – гордо заявил Ринго.
Зая решил, что парень пришел к нему, уже наглотавшись
– Жжженский тттуалет, это сссортир, препредназначенный дддля женщин?
– Да, а разве бывают какие-то еще?
– Ррринго, я раразве похож нана человека, зазависающего в женских тттуутуалетах? Я ни разу нене бывал в таких меместах, поэтому ппппонятия не имею, какие они бббывают, и есть ли мемежду ними принц.. принципиальные отличия…. А ггггде ты, говоришь, он нананаходится?
– В «My Little Baby», это крутой ночной клуб в центре.
– И что тетебя в нем приприкололо? Я имею в вввиду сортир, – поинтересовался Зая.
– Да на земле нет места лучше, чем женский сортир. И не только когда под кайфом, а вообще. Во-первых, это помещение, в котором идеальная чистота, там даже воздух переполнен чистотой, она исходит от всего – от стен, от пола, от унитаза, на котором сидишь, я даже думаю, что там чище, чем в раю. Правда, сейчас там легкий ремонт и прежней чистоты не наблюдается. Но все равно это не мужской туалет, где в самом углу стоит гибонообразное существо и сверлит тебя взглядом. Я один раз там засел, так даже ширнуться не успел, как он меня выбросил оттуда. Не говоря уже о том, что там вечно нет туалетной бумаги, на стенках телефоны всяких педиков, которые предлагают совершенно немыслимые вещи. А на унитаз и не присядешь, понятно почему. Вот всего этого дерьма не встретишь в женских туалетах. И потом, там очень спокойно, я прихожу туда днем, когда вообще никого не бывает, поэтому у меня всегда есть три-четыре часа спокойно насладиться атмосферой, а какой там запах! Что-то непередаваемое, у них потрясающий дезодорант, таких в магазине не купишь. А когда там пересекаются две бабы, они непременно начинают трепаться, они просто не могут молча помыть руки или выкурить сигарету, нет, им обязательно нужно рассказать о том, как облажался муж в постели прошлой ночью, о том, как она провела выходные или какой бюстгальтер купила на распродаже. Черт, они даже белье туда ходят примерять. И, кстати, знаешь, у теток совсем по-другому развито мышление, они иначе смотрят на все вещи…
– Да лаладно, бабы по-другому дудумают? – Зая начал испытывать уважение к собеседнику и даже потер от волнения нос.
– Говорю тебе! Я такого там наслушался, мне можно диссертацию писать на тему: «Окружающая действительность глазами женщины». А самый кайф в том, что туда приходит одна парочка, парень и девушка, и они там оттягиваются по полной. Они думают, что там никого нет, и такие темы развивают, ты бы слышал! Хотя заканчивается все очень тривиально – он ее женит, и они уходят.
– И ты пппподслушиваешь их из сососедней кккабинки? Нуууу, ты и изизизвращенец.
– Слушай, называй как хочешь, но если ты один раз там зависнешь, то, поверь, постоянно будешь туда приходить.
– Ууубедил, Ринго, попожалуй, я попопопробую.
– Обещаю, не пожалеешь. – С этими словами Ринго направился к близлежащей стене из старого, некогда красного кирпича. Прежде это была стена огромного плавильного цеха, которая почему-то уцелела и теперь одиноко стояла среди руин. Подойдя к ней, Ринго нашел взглядом кирпич, на котором была нацарапана цифра «5». Вынув его из стены, запустил в образовавшееся отверстие руку. Вытащив шприц в аптечной упаковке и маленький пакетик с белым порошком, Ринго поставил кирпич на место и, помахав на прощание еще не севшему в машину Зае, удалился.
Осторожно открыв дверь, Ринго просунул голову и, убедившись, что в любимом месте отдыха никого нет, направился к одной из кабинок, но вдруг остановился и,
– Хреново выглядишь, надо будет поколоть витаминов, – сказал он сам себе. И сам себе ответил: – Черт, да что это с тобой, Ринго, при чем здесь витамины? Посмотри на себя, как можно было так опуститься, это ведь женский сортир, а ты приходишь сюда как к себе домой! Разве не ты клялся родителям, что больше с тобой такого не случится? Тебя еле откачали, если бы врачи не подоспели, ты бы спокойненько лежал в могилке, сверху весь усыпанный венками из искусственных цветов.
И в упор посмотрел на себя в зеркало.
Может, Ринго померещилось, а может, и в самом деле под воздействием принятой накануне марки LSD, отражение как будто изменилось. Появились темные синяки под глазами, губы стали бледными, как у покойника, а лицо исказилось гримасой.
И этот покойник в зеркале неожиданно произнес:
– Ладно, не кори себя, у тебя трудный период в жизни, ты провалил экзамены, никак не можешь устроиться на хорошую работу, тебе приходится мириться с тем, что по ночам ты разгружаешь фуры с морожеными пельменями, нет, парень, у тебя есть моральное право пару-тройку раз ширнуться. К тому же родители понятия не имеют, какая сейчас жизнь, в их золотые годы они со всех сторон были защищены государством. Обязательное трудоустройство, бесплатные санатории от предприятий, льготы со всех сторон: не жизнь – сказка. А сейчас? Полное дерьмо. Да и какого хрена ты тут себя оправдываешь, тебе нравится твой образ жизни, и к черту все! Ты волен сам выбирать: жить со знаком плюс или минус. Ты же не собираешься тридцать лет горбатиться в каком-нибудь офисе, продавая по телефону канцтовары. Возвращаться уставшим домой, садиться перед кастрюлей холодных щей и слушать от расползшейся, как кисель, жены с коэффициентом интеллекта ниже единицы подробный пересказ последней серии из сериала для домохозяек. Лучше прожигать жизнь красиво и быстро – пшик и погас, зато как горел!
Ринго даже не понял, это он сказал или ему послышалось, а если все-таки он, то неужели вслух? Нет, это не мог быть он.
Тогда кто? Подожди-ка, он ясно видел, как отражение произносило эти фразы, двигая синими губами, так что были видны кривые, коричнево-грязные, словно проржавевшие зубы. Не его зубы – у него они белые и ровные.
Ему стало страшно, он опустил голову и уставился на струйку воды, которая с легким шумом стекала по грязной раковине. Ринго представил себе, что это с шумом несется вниз водопад, разбиваясь о пласты мрамора и исчезая в огромной черной дыре. Вода немного успокоила его.
– Да, – произнес он. – Красиво и быстро, как Федя Азимов, как Кислый, как Радик. Черт, а ведь Радику было всего двадцать… Нет, глупо так умирать. Столько интересного происходит в мире, у нашей сборной по футболу новый тренер. Нет, нет, нет, я ведь еще молод, я еще могу бороться в этой поганой жизни за место под солнцем. И показать всем, что Ринго – не какой-то паршивый наркоман и полный неудачник. Решено: это последний мой кайф, завтра иду в клинику. За несколько месяцев меня приведут в порядок, я подготовлюсь, похожу на курсы и на следующий год обязательно поступлю. А если годам к тридцати ничего не добьюсь, тогда можно будет послать все в жопу и сесть на иглу, но не сейчас, только не сейчас.
Ринго выключил воду и снова поднял голову к зеркалу. На него посмотрело его обычное, ничем не примечательное лицо. Он раздвинул губы в улыбке. Зубы были его, красивые и белые.
– Все, это мой последний укол! – произнес он решительно. – Раз уж купил, глупо было бы выбрасывать. Просто денег жалко.
Он повернулся и быстрым шагом направился к своей излюбленной третьей кабинке справа.
Но едва он устроился на унитазе, как услышал звук шагов.
В туалет зашли Валерия с Людком. Ринго напрягся.