Семь кило баксов
Шрифт:
– Нет, он у меня по врачебной части.
Заныло материнское сердце. Если с нею какая беда приключится, сын останется один.
– По врачебной – это хорошо, – оценил Маркелов.
Женщина не верила ни единому его слову. Улыбается и о сыне расспрашивает, а у самого в душе ничего доброго. И про сына, наверное, он не просто так вспомнил, а чтобы намекнуть собеседнице, что надо бы ей быть посговорчивее да пооткровеннее, помочь, в общем, следствию, а то ведь сын, не ровен час,
– Да вы успокойтесь, – сказал участливо Маркелов и плеснул в стакан воды. – Выпейте вот.
Галина Петровна выпила воду, а когда подняла глаза, встретилась взглядом с Маркеловым. Тот смотрел на нее цепко и хищно. Женщина закашлялась. Маркелов не отвел взгляд.
– Вы можете мне сказать, какой был процент черного нала? – спросил он. – Какая доля денег крутилась в звонаревской фирме без документального оформления?
– Я не в курсе.
– Я вас посажу.
– Что?!
– Я вас посажу, – спокойно повторил Маркелов. – Если вы мне не поможете.
По нему было видно – точно посадит. Он из тех людей, у кого нет ни малейшего представления о сострадании.
– Я не совсем поняла вопрос, – запаниковала Галина Петровна.
– Повторяю. Какой процент от проходящих через Звонарева денежных сумм составлял черный нал, то есть не учтенные, не оформленные документально деньги?
Пауза. Женщина еще колебалась.
– Вы знаете примерный объем этих сумм, – сказал Маркелов, чтобы помочь ей решиться. – Поскольку вам приходилось на неучтенный товар составлять липовые накладные.
Они и это, оказывается, уже знали. У Галины Петровны не выдержали нервы, и она заплакала. Плакала горько, потому что и себя ей было жалко, и боялась тюрьмы, и за сына переживала. Маркелов молча пережидал паузу.
– Он дал мне понять, что уволит, – сквозь слезы сказала женщина.
– Звонарев?
– Да, Звонарев. Я составляла бумаги, но что я могла сделать?
– Ничего, – искренне подтвердил Маркелов. – А иначе он вас просто уволил бы. Я не собираюсь преследовать вас за те злосчастные бумаги. Это все звонаревские грехи, если разобраться, а его уже нет, так при чем же тут вы.
Женщина подняла заплаканное лицо и посмотрела на своего собеседника с робкой надеждой.
– Мне те бумаги ни к чему, – подтвердил собственную позицию Маркелов. – Я только хочу знать про черный нал. Сколько его было.
– Примерно четверть.
– От всех денег?
– Да.
– Эта цифра колебалась?
– Незначительно. Когда-то это было двадцать процентов, когда-то тридцать. Но в среднем – двадцать пять. Звонарев как-то сказал мне, что никогда нельзя зарываться. Он сказал, что тот, кто
– Он был осторожный человек?
– Очень.
– Итак, больше двадцати пяти – тридцати процентов он никогда черным налом не проплачивал.
– Да.
– Значит, в последний раз, незадолго до его гибели, предполагалось закупить продуктов примерно на три миллиона долларов, – высказал предположение Маркелов.
– Какие три миллиона? – округлила глаза женщина.
Ее изумление, кажется, было искренним.
– Ну как же! – с прежней уверенностью в голосе сказал Маркелов. – Звонарев получил от своих компаньонов восемьсот тысяч долларов, которые предполагалось вложить в товар. Поскольку наличка всегда составляла одну четвертую часть от общей суммы, восемьсот тысяч умножаем на четыре и получаем те самые три миллиона с хвостиком.
– Мы никогда за один раз такие суммы не осваивали! – прижала руки к груди Галина Петровна. – Эта сумма выглядит совершенно фантастической!
Маркелов ей верил. Потому что уже успел перелопатить бухгалтерские документы звонаревской фирмы и знал, что никогда за один раз Звонарев не закупал товара на три миллиона долларов. Масштаб у него был не тот.
– Странная получается картина, – сказал Маркелов. – Может быть, Звонарев на этот раз хотел всю партию товара взять за наличные? За эти самые восемьсот тысяч? А?
И посмотрел вопросительно на собеседницу. Та замотала головой.
– Нет? Или не знаете?
– Я не знаю, – ответила Галина Петровна.
– И он даже не разговаривал с вами на эту тему?
– Нет.
А прежде он с ней эти вопросы обсуждал. Потому что она должна была подготовить липовые накладные. И вот он взял в долг восемьсот тысяч, явно собираясь пустить их в дело, а о накладных ни гугу. Что же он такое собирался закупать, на что накладные не нужны?
– Звонарев только продуктами торговал?
– А чем же ему еще торговать?
– Ну, я не знаю. Какой-нибудь антиквариат, к примеру. Или сделки с недвижимостью. Или торговля оружием. Оружием Звонарев не приторговывал случайно? – с надеждой в голосе осведомился Маркелов.
– Упаси боже! – испугалась женщина.
Да, про оружие это все чепуха, конечно. Он осторожный был мужик, этот Звонарев. Не стал бы подобными глупостями заниматься.
– Вы должны вспомнить, – сказал Маркелов. – Вспомнить все до мельчайших подробностей, о чем говорил Звонарев в последний месяц перед своей гибелью. Еще вы должны вспомнить, что за люди к нему приходили в эти тридцать дней. Вот Гришу вы, к примеру, знали?