Семь колодцев
Шрифт:
Столовая, да и вся моя квартира ходила ходуном.
Только в три часа ночи мы угомонились и легли спать. Мы с Верой уединились в моей спальне, но настолько были уже слабы, что сил у нас хватило лишь на то, чтобы крепко обняться и поцеловаться. Мы так и уснули, намертво прилипнув друг к другу.
«Милая, милая Вера!» — бесконечно счастливо, с выступившей слезой думал я, забываясь пьяным сном.
51
На следующий день в моей квартире произошли невероятные события. Была суббота.
Когда я проснулся и вспомнил вчерашний день, я одновременно обрадовался и огорчился. Обрадовался тому, что нашлась Вера, вернее, вернулась — теперь я ни за что ее не отпущу, а огорчился из-за того, что предстал перед Алексеем, своим подчиненным, и его женой не в очень-то красивом свете. Они застали меня пьянствующим в компании каких-то бомжей, разве что Вера поддержала мой подмоченный имидж, ее внешний вид по-прежнему не мог никого оставить равнодушным.
Боже, как ломит затылок!
Ну ладно. Что было, то было.
Я задумал накормить гостей завтраком и распрощаться с ними: выгнать Вовочку и Лену, которые достаточно повеселились за мой счет, и отправить в Петербург Алексея с Лолой, снабдив их на дорогу необходимой суммой. Я хотел остаться наедине с Верой и по возможности провести в ее нежной компании все выходные.
Однако моему плану не суждено было осуществиться. Неожиданно зазвонил телефон, и вскоре заявился мой старинный друг Петруха с молодой красивой девушкой по имени Аля, которую представил своей невестой, отчего та покраснела до корней волос. Аля была очень привлекательной, так что вместо завтрака наметилась очередная гулянка.
Пока девушки: моя Вера, Лола, жена Алексея, Пет-рухина Аля и Вовочкина Лена — занимались на кухне приготовлением всевозможных блюд из полуфабрикатов, которых в моем холодильнике всегда было в достатке, мы с Вовочкой провели ревизию алкоголя и пришли к печальному выводу: все выпито до капли.
— Ну, сволочь, больше в мою квартиру ты не попадешь! — обиделся я на Вовочку. — Выжрал все, что только можно! Одеколоны-то хоть на месте?
— Чего все? Ты сам, бля, вчера пил, как слон! — оскорбился он. — Минимум литр засосал!
«Похоже, это правда!» — подумал я, с трудом вспоминая подробности прошедшей ночи и чувствуя колокольный звон в разбухшей голове.
— Ладно. Беги в магазин, вот деньги.
— А чего, бля, брать-то?
— Ну возьми «Хенесси» VSP, возьми девочкам ликера, как его там — «Бейлис», возьми грузинского вина, водки хорошей возьми…
— Будет сделано!
И Вовочка на радостях процитировал старый добрый стишок, который я придумал в стародавние студенческие времена:
И в дождь, и в мороз, в любую погодуСпешит к магазину много народу.Портвейны, ликеры, наливка и водка…Все примет луженая русская глотка!— Ух ты! Ты даже это помнишь? — удивился я.
— А як же! — гордо ответил он.
Вскоре
— Саша, я хочу отъехать на пару часов. Мне нужно повидаться со своей подругой.
Я внимательно на нее посмотрел:
— Я тебя никуда не отпущу!
Вера по-кошачьи прильнула ко мне, пытаясь меня обворожить.
— Ну пожалуйста! Мне очень нужно. Я на такси туда и обратно, если денег дашь. — Она видела, что я по-прежнему против. — Я не сбегу, честное слово! Ну хочешь, отправь со мной своего Вовочку. Пусть прикует мою руку к своей наручниками!
— Вовочку я отправил в магазин… Нет, из этой квартиры ты не выйдешь! И не проси! Если хочешь, пусть твоя подруга сюда приезжает. — И я протянул Вере телефонную трубку. — Звони!
Вера подумала, помялась и все же набрала телефонный номер.
Вскоре, когда Вовочка вернулся, еда была приготовлена и мы расселись за столом, явилась некая Валя — несколько подержанная блондинка с красивой фигурой и завораживающим взглядом. Она была ровесницей Веры и даже чем-то ее напоминала, наверное, этакой развратной привлекательностью.
Вот так компания собралась!..
Потом мы перешли в гостиную и организовали там шведский стол. Я задраил окна, включил неоновую подсветку, поставил свежий музыкальный диск, и мы устроили крези-дискотеку. Моя огромная роскошная квартира не впервые подвергалась подобным испытаниям, и все же первое время, пока я был еще относительно трезв, я волновался и за индонезийский палубный паркет, и за персидские ковры, и за дорогущие китайские вазы в человеческий рост. Один раз Вовочка едва не свалил статую Аполлона Бельведерского работы моего знакомого скульптора, спившегося с тоски, и получил от меня матерный нагоняй, а от Лены крепчайшую затрещину.
— Спасибо! — благодарно сказал он нам, поклонившись на японский манер.
Вера сидела в углу на диване со своей подругой Валей, они пили коктейли моего изготовления и полушепотом о чем-то беседовали. Рядом все время крутился пьяненький Алексей, уже и не зная, как привлечь к себе внимание Веры, но моя полногрудая девочка его открыто игнорировала, и несчастный философ, брошенный на произвол судьбы, заметно нервничал, почему-то злился на жену и крепко налегал на купленный Вовочкой суперконьяк.
Вскоре и я обиделся на Веру и в отместку начал потихоньку заигрывать с Алей, которая мне очень понравилась, благо ее жених Петруха не отлипал от Лолы.
Петруха был москвичом, жил один в трехкомнатной квартире. Аля, в свою очередь, родилась в Липецке, была на десять лет младше Петрухи, то есть ей было двадцать три, и утверждала, что любит его и вышла бы за него замуж, даже если бы он жил на Чукотке. Я позволил себе усомниться…
События развивались медленно, но, как говорится, верно. Все пили с какой-то отчаянной лихостью, будто всю жизнь только и делали, что упражнялись в возлияниях.