Семь минут

Уоллес Ирвин

Квондт не выдержал и расхохотался. Он тут же прикрыл рот ладонью, но актеры мгновенно остановились. Мужчина, успевший раздеться до трусов, резко повернулся в сторону зрителей и сердито посмотрел на Квондта.

— О господи, Норман, как, по-твоему, я могу?..

— Извини, Гил, извини. Это только комплимент. Великолепная игра. Продолжайте. Мы подождем снаружи. Давайте, давайте, не останавливайтесь, у нас совсем мало времени.

Квондт взял Барретта за руку, вывел в коридор и тихо закрыл за собой дверь, качая головой.

— Гил из тех парней, которые не могут заниматься сексом, когда знают, что за ними наблюдают. Очень темпераментный молодой человек. Он уже привык к оператору, но, если кроме оператора в комнате есть еще кто-нибудь, у него ничего не получается. И все равно мне нравится работать с

ним. Он снялся у меня уже в десяти картинах. Если бы талант измерялся размерами аксессуаров, Гил уже получил бы десять «Оскаров». Когда эти цыпочки поработают над ним, искусственный член станет казаться рядом с его штукой карликом. По сравнению с его членом у простых мужиков бородавки! — Он пристально посмотрел на Барретта. — Впервые видите такое?

— По крайней мере, впервые это снимают у меня на глазах. В студенческие годы я видел несколько порнофильмов.

— Но съемки увидели впервые? Ну и как?

— О вкусах не спорят, — ответил Барретт. — Просто это не в моем вкусе.

— Вы хотите сказать, что считаете это противоестественным? — В голосе продюсера послышалась неприязнь.

— Я этого не говорил, — быстро возразил Барретт.

— Позвольте мне преподать вам пару житейских уроков, которые я почерпнул из своего опыта работы в кино и издательском деле. Я много читал. Читал даже книги Кинси. Вы, вероятно, их не читали, а вот я читал. И знаете что. Все опросы подтвердили, что семьдесят семь процентов мужчин возбуждаются от визуальных проявлений половой активности. Что касается женщин, то целых тридцать семь процентов признались, что возбуждаются от порнофильмов и неприличных открыток. Я хочу сказать, что существует здоровый интерес к такого рода стимуляторам. Вы когда-нибудь видели скульптуры на стенах индийских храмов, высеченные девять столетий назад? Это самые настоящие порнографические скульптуры, и их изваяли, потому что они были нужны. Эта картина называется «Великолепная секретарша». Как, по-вашему, для кого она? Для моего собственного удовольствия? Она для вечеринок в студенческих братствах, для членов Американского легиона, для клубов «Ротари» и «Киванис», где собираются почтенные дельцы, чтобы расслабиться. Это лучше, чем идти на улицу к проститутке и подхватить гонорею. Но и это еще не все. Я снимал эти фильмы не только для развлечения, но и в научных целях для крупных университетов, которые собирают коллекции эротики для показа многогранности современной жизни. Вы знаете, что исследовательский центр Кинси в Университете Индианы обладает фильмотекой порнофильмов, отснятых за последние полвека? Вы бы только видели список университетов, которым я их рассылаю! Самый большой наш заказчик — профессор из Висконсинского университета, доктор Рольф Лагергрен, который занимается вопросами секса…

— Да, — прервал его Барретт. — Я разговаривал с ним по телефону. Он согласился выступить нашим свидетелем.

— Вот как? Тогда готов поспорить, что он заглянет к нам, чтобы посмотреть на нашу студию. Он и другие профессора готовы выложить от пятидесяти до ста долларов за четырехсотфутовые копии этих фильмов. Они с радостью покупают их по такой цене, потому что это делается в целях науки. Где они могут достать их для научных целей, если их никто не будет снимать? А теперь скажите мне, что я делаю плохого?

Майк Барретт считал себя очень либеральным человеком и ратовал за свободу во всех искусствах, но он не мог рассказать Квондту, что тот делает плохого. Он промолчал, поскольку считал, что откровенничать сейчас было бы крупной ошибкой. Майк понимал, что нельзя обижать Нормана С. Квондта, и попытался избежать ответа на его вызывающий вопрос.

— Картины с голыми девочками, которые вы снимаете внизу, я еще могу понять, — уклончиво ответил Барретт. — Они законные и легкие…

— И прямой путь к разорению, — резко прервал его Квондт. — Эротика совсем не приносит прибыли. Порно легче снимать, больше прибыль. К тому же практически никакого риска, потому что аудитория ограничена. Их продают и смотрят тайком. Никакого шума в прессе. Самое главное — надежный доход. Если не хочешь разориться с нашими идиотскими законами, приходится заочно снимать и порно.

— Но как вы достаете… актеров для порнофильмов?

— Это самая легкая часть. Сейчас столько девочек занимается всем этим бесплатно.

Потом приходит день, и они видят, что могут на этом немного заработать. Мы, конечно, изредка используем проституток, но только начинающих, со смазливой наружностью. В основном у нас снимаются девушки, которые не приглянулись большим киностудиям, кое-кто из моделей да местные девки, которые считают высшим шиком раздеться и показаться перед тысячами мужиков по всей стране. Тем двум девочкам я плачу по сто пятьдесят долларов за сегодняшний эпизод, Гил, как энтузиаст, снимается бесплатно, удовольствия ради. А почему бы и нет? У него единственный изъян — слишком большой член, и у многих зрителей сразу портится настроение. Мне больше нравятся актеры, у которых член не длиннее шести дюймов. Тогда зрители могут как-то поставить себя на место актера. Зато Гил настоящий профессионал, он не играет, а пашет на всю катушку. Поэтому я и снимаю его. Вот увидите, наступит день, когда кто-нибудь из моих ребят сделает настоящую карьеру в шоу-бизнесе. Тогда на старых фильмах с их участием можно будет заработать целое состояние, потому что они долгие годы будут пользоваться спросом. Знаете, один продюсер с Юго-Запада нашел стриптизерку с громадным бюстом, Кэнди Барр, и снял лет двадцать назад в техасском отеле бесплатно порноролик под названием «Хлыщ». Потом Кэнди стала знаменитостью. «Хлыща» крутят уже многие годы, и он до сих пор приносит денежки. — Квондт замолчал и посмотрел на часы. — Господи, времени совсем нет. Давайте посмотрим, может, они уже закончили. Если съемки еще продолжаются, я найду имя торговца автографами и вышлю его вам по почте.

— Мистер Квондт, я бы все отдал, чтобы получить его сейчас. Процесс вот-вот начнется, и любое оружие против Дункана…

— Да, Дункан. Давайте посмотрим.

Они вошли в кабинет. К радости Барретта, съемка только что закончилась. Девушки сидели на диване. Одна курила, а вторая вытиралась полотенцем. Гил натягивал брюки. Оператор подошел к ним и сказал:

— Когда передохнете, начнем снимать сцену, в которой Гил будет продавать большую партию товара техасцу.

Барретт остался у двери, а Квондт прошел через комнату, перекинувшись парой острот с тициановской девушкой и ущипнув за бурый сосок вторую актрису, которая захихикала. Майк нервно ждал. Квондт открыл шкаф и начал рыться в папках. Достав одну, он долго перебирал лежащие в ней бумаги и наконец положил папку на место.

Неожиданно в комнате зазвенел звонок, и над настенными часами начала вспыхивать и гаснуть красная лампочка. Квондт захлопнул шкаф и закричал:

— Тревога, черт побери! Вы знаете, что делать!

Барретта испугал не только звонок, но и смятение, которое он вызвал. Дверь позади него распахнулась, и в комнату вбежали двое коренастых мужчин. Раздвижная перегородка за диваном раскрылась, и голые девушки и оператор с камерой выскочили в проход, а коренастые мужчины тем временем собирали прожектора и другое оборудование. Посреди этого хаоса стоял Квондт и руководил заметанием следов. Через несколько секунд съемочная площадка превратилась в кабинет.

Квондт двинулся к Барретту с перекошенным от ярости лицом.

— Сукин сын! — прорычал он. — Это твоих рук дело…

— Ничего не понимаю. Что происходит?

— Это предупреждение снизу. Приехали фараоны. Наверное, громилы окружного прокурора в штатском. Это ты навел их…

— Вы с ума сошли, Квондт. Вы что, не читаете газет? Мы с Дунканом по разные стороны.

— Они впервые объявились здесь. Черт побери, твое присутствие на студии в этот момент, по-моему, слишком уж странное совпадение. Они даже не знали, что я взялся за старое…

Неожиданно Барретту пришла в голову страшная мысль.

— Послушайте, Квондт. Послушайте и поверьте мне. Эта скотина Дункан, наверное, приставил ко мне «хвост», и они выследили меня. Но им нужны не вы, а я! Я сегодня для них враг номер один! Если они сейчас поймают меня здесь… на съемках порнофильма, вы что, не понимаете, какой шум поднимется в газетах и на телевидении… Меня попытаются дискредитировать еще до начала процесса!

— Не знаю! — Квондт растерянно посмотрел по сторонам. — Может, вы говорите правду, а может, врете. Вроде бы вы против Дункана, значит, я с вами. Ладно, идите за мной. Отсюда можно прорваться в гараж и дальше на улицу. Девушки вам покажут. Вы спокойно отсюда выберетесь.