Семь минут

Уоллес Ирвин

— Договорились, — мгновенно согласился Майк Барретт.

На другом конце провода опять воцарилось молчание, потом Олин Адамс смущенно произнес:

— Я… вы… вы хотите сказать?..

— Я говорю, что покупаю все письма Джадвея за восемьсот долларов. Вас устраивает эта цена?

— Ну… да, сэр, если вы считаете, что она устраивает вас.

— Устраивает.

— Очень хорошо, мистер Барретт. Превосходно. Считайте, что они ваши. Если вы вышлете мне чек на восемьсот долларов, я пришлю вам письма авиапочтой.

— Нет,

они мне нужны немедленно, мистер Адамс. Вечером я вылетаю в Нью-Йорк. Во сколько вы открываетесь?

— В девять.

— Я буду в вашем магазине между девятью и десятью часами. Заплачу наличными. Постарайтесь, чтобы письма были готовы к моему приходу.

Барретт положил трубку и улыбнулся Зелкину.

— Хорошая работа, — похвалил Эйб и потер руки. — Кажется, у нас кое-что есть. Джадвей подаст голос из могилы и, надеюсь, опровергнет Леру. Изабель Воглер опровергнет свидетельские показания Джерри Гриффита. По-моему, дела пошли.

— Ты мне кое о чем напомнил, Эйб. Позвони миссис Воглер и передай, что я улетаю в Нью-Йорк и свяжусь с ней, когда вернусь. Я обязательно повидаюсь с ней завтра. Пусть сидит и ждет моего возвращения.

— Хорошо.

Опять позвонила Донна:

— Сначала о Нью-Йорке, мистер Барретт. Есть свободные места на восьмичасовой и девятичасовой рейсы, но вы прилетите в Кеннеди поздно.

— Не хочу рисковать. Закажите билет на восьмичасовой. И позвоните в «Плазу». Мне нужен на сутки одноместной номер.

— И еще, мистер Барретт. Пока вы разговаривали с мистером Адамсом, позвонила мисс Осборн. У нее очень важное дело, и она попросила вас немедленно перезвонить.

— Важное дело? Хорошо, соедините меня тотчас же. — Он посмотрел на Зелкина. — Я должен поговорить с Фей. Что-то очень важное. Что бы это могло значить?

— Я пошел к себе и позвоню миссис Воглер. Загляни перед уходом.

Он сразу уловил напряжение в голосе Фей.

— Майк, я знаю, что ты отказался встречаться вечером из-за работы, но нам необходимо увидеться. Это чрезвычайно важно.

— Фей, извини, сейчас у меня не только работа в Лос-Анджелесе… В восемь я улетаю в Нью-Йорк, но завтра вернусь.

— Майк, это не может ждать. Я должна поговорить с тобой сегодня же вечером.

— Но я же тебе сказал… — Он замолчал. — Давай поговорим сейчас. Что случилось?

— Нет, сейчас я не могу с тобой говорить.

— Тогда по дороге в аэропорт. Ты можешь отвезти меня.

— Нет, Майк. Для разговора нужно тихое место, и я не знаю, насколько он затянется. Может, нам потребуется пара часов. — Потом Фей многозначительно добавила: — Майк, это касается твоего и нашего будущего.

Услышав эти слова, Майк Барретт встревожился.

— Ну, если так, знаешь, что я тебе скажу? Донна попытается забронировать мне место на полуночный рейс. Посплю в самолете. Давай встретимся в полдевятого или девять.

— Мне обязательно сначала нужно поговорить с отцом. Давай в

девять. Где?

— В «Сенчури плаза». Там внизу веселенький бар «Гранада». Идет?

— Я буду ровно в девять, — согласилась Фей и положила трубку.

Барретт задумался.

Фей сказала: «Это касается твоего и нашего будущего, — потом добавила: — Я сначала должна поговорить с отцом».

Очень загадочно и немного тревожно.

Через несколько минут он позвонил Донне и попросил поменять билет на двенадцатичасовой рейс. Тревога так и не прошла.

Барретт занял столик в глубине бара «Гранада». Перед ним стоял стакан виски со льдом, к которому он еще не притрагивался. Бар отеля был наполовину заполнен, но Барретт не обращал внимания на несмолкающие разговоры туристов и разъездных торговцев. Он готовился к встрече с Олином Адамсом в Нью-Йорке. Сумка с вещами лежала в машине, а восемьсот долларов в стодолларовых купюрах в конверте в кармане пиджака вместе с бумажником. Он не был готов к разговору с Фей Осборн. В конце концов Майк пришел к выводу, что она решила задержать его вылет по какой-нибудь мелкой личной причине, и чувствовал легкое раздражение.

К тому же она опаздывала, и он сидел как на иголках.

Прождав пятнадцать минут, Майк Барретт взял стакан с виски и тут увидел Фей в светло-бежевом плаще. Она искала его среди посетителей у длинной стойки. Он привстал и помахал ей. Фей заметила и быстро направилась к его столику. Майк встал.

— Дорогой, — сказала девушка и подставила щеку для поцелуя.

Потом скользнула за столик, и Майк сел рядом.

— Прости, что заставила тебя ждать, — извинилась Фей. — Я должна была еще раз поговорить с отцом, но он задержался. Пришлось разговаривать за ужином и после, а я не могла уехать, не выяснив все.

Еще более загадочно, подумал Барретт и сказал:

— У нас много времени.

— Почему ты так внезапно улетаешь в Нью-Йорк?

— Я по-прежнему пытаюсь разобраться в прошлом Джадвея. Возможно, в нем удастся откопать что-то важное.

— Я подумала, что ты нашел очередного свидетеля.

— Нет, нет, на этот раз не свидетель. Если не возникнет непредвиденных осложнений, по-моему, со свидетелями у нас будет порядок.

Фей хотела что-то сказать, но подождала, пока официантка ставила на стол стаканы и тарелку с орешками.

— Майк… — начала Фей.

Барретт уже поднял стакан с виски.

— За нас! — провозгласил он.

— Да. — Она поднесла к губам стакан с зеленой жидкостью и втянула ее через одну из двух коротких соломинок, вставленных в ледяную крошку. Потом поставила стакан и добавила: — Я надеюсь на это.

— Надеешься на что?

— Ну, что после нашего разговора…

— Фей, рассказывай, что случилось.

Она посмотрела ему в лицо.

— Это о твоих свидетелях, — ответила девушка. — Об одном из них.