Шрифт:
Владимир Малов
Семь пядей
Фантастическая история Вити Сайкина, десятиклассника
"После очередного опыта синтезирования, поставленного в Шестой лаборатории 30 марта сего года, получен новый объем вещества; затем, обычным порядком, вещество подверглось воздействию биотоков 432 сотрудников лаборатории.
Эксперимент впервые принес ожидаемый результат. Как известно, две предыдущие модели отличались направленным математическим настроем и были лишены каких бы то ни было иных качеств; среди более ранних была модель, интересующаяся исключительно футболом, а также в свое время была получена модель, усвоившая лишь огромное количество текстов современных эстрадных песен. В отличие от всех предшествующих новая модель, как показали
(Выдержка из отчета заведующего Шестой лабораторией И.П.Дырова. Отчет представлен в Ученый Совет института.)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Обложка футбольного календаря была ярко-зеленой; в центре обложки, словно в центре футбольного поля, художник изобразил большой черно-белый мяч.
Витя Сайкин, только что вынырнувший из метро, заметив обложку в витрине киоска "Союзпечати", замедлил шаг. Густая толпа, увлекавшая Витю по привокзальной площади к конечной цели - платформам пригородных поездов, уводила его от киоска в сторону. Витя бросил взгляд на гигантских размеров циферблат, нависавший над площадью (всего несколько минут оставалось до отбытия клинской электрички, не хотелось на нее опаздывать), чуть-чуть поколебался, по инерции продолжая путь вместе с дачниками, туристами, рыболовами, но потом, не выдержав, все-таки резко повернул - хотя сезон давно начался, футбольный календарь еще не попадался Вите ни разу.
Конечно, тут же кто-то толкнул Витю в плечо, и от этого он едва не выронил свой старенький чемодан, в котором лежала клубничная рассада. Витя сердито обернулся, но в этот момент какой-то пыхтящий толстяк, навьюченный множеством свертков, прокатил по Витиным ботинкам, старательно начищенным утром, колесики хозяйственной тележки, которую волочил за собой вдобавок ко всем своим остальным грузам. Потом веселая стайка девушек и парней с рюкзаками, ведрами, гитарами взяла Витю в плотный переплет, и он чуть не потерял авоську с продуктами, а также учебником физики и справочником "Куда пойти учиться?", которую держал в другой руке. Но спустя четверть минуты Витя Сайкин все же выплыл из потока нескончаемой человеческой реки к берегу, и теперь он стоял прямо перед витриной.
Солнце выливало на привокзальную площадь потоки нестерпимого зноя. Витя вытер лоб, поставил чемодан с клубничной рассадой на землю и полез в карман за кошельком. Перед окном киоска толпились люди. Держа в одной руке лямки авоськи, а в другой монеты, Витя протиснулся к киоску и здесь с удовольствием обменял двадцать пять копеек на новенький, пахнущий типографской краской футбольный календарь.
Вернувшись к своему чемодану, Витя так и замер на месте, зачарованно перелистывая страницы и забыв обо всем на свете. Но сразу же ближайший динамик привокзальной площади, откашлявшись прямо над его ухом, хрипло известил граждан пассажиров о том, что до отправления электропоезда Москва-Клин остается одна минута. Витя быстро запихал футбольный календарь в карман, поднял чемодан и опять окунулся в толпу. Жаркий дачный поток вновь подхватил Витю вместе с его поклажей, легко пронес несколько десятков метров, отделяющих киоск от входа на пригородные платформы, поднял по ступенькам и прибил его наконец к электричкам. Крепко сжимая в руках чемодан и авоську, Витя продрался сквозь густые человеческие наслоения к дверям последнего вагона электропоезда Москва-Клин и успел вскочить в тамбур в самый конечный момент, - ядовито прошипев, створки пневматических дверей сомкнулись.
В тамбуре, кажется, было еще жарче, чем под открытым небом. Но пробиваться в глубь вагона тоже не было никакого смысла: вагон наполнен был так, как только он может наполняться в жаркий субботний день. Витя с
2
Пожилая кассирша с очень суровой наружностью (никого больше из железнодорожной администрации на маленькой дачной станции не оказалось) рассматривала Витю рассеянно и без особой приязни.
– Да, - сказала кассирша, когда Витя закончил свой рассказ, - попали вы в положение. Что с вами делать, даже не знаю...
Она немного подумала.
– Вы, молодой человек, сдайте этот чемодан в отделение, в милицию.
– Но как же, - сказал Витя растерянно и даже оглянулся.
– Откуда же здесь отделение? Обыкновенного начальника станции и то нет...
От субботнего радостного настроения, помноженного на коэффициент солнца и тепла, с которым Витя вышел из дому, теперь не осталось и следа.
Кассирша нахмурила брови и снова стала думать. Через несколько секунд она приняла окончательное решение:
– Придется вам, видно, вернуться в Москву. Сдадите чемодан в камеру забытых вещей, на вокзале. Там, может, найдется и ваш собственный чемодан. Это если тот, к кому он попал, уже его туда сдал...
– Вы правы, - потерянно сказал Витя.
– Ничего другого мне не остается.
Отчаянно на себя досадуя, он побрел на платформу, с которой электрички возвращались в Москву. Платформа была почти пуста - никому, наверное, в такой день не хотелось быть в жарком городе. Здесь, пользуясь тем, что никто его не может услышать, Витя громко обозвал себя растяпой и ротозеем. Отведя душу, он сел на нагретую солнцем скамейку под плакатом "Прыгать с платформы опасно!", поставил на землю злополучный чемодан и стал заново переживать все сначала.
Ужасное открытие, мигом лишившее его душевного равновесия, подкараулило Витю в тот момент, когда электричка подъезжала к станции назначения. Витя закрыл календарь, взял авоську и потянулся к ручке чемодана. Но, взглянув на чемодан пристально (народу в тамбуре уже почти не было, можно было спокойно осмотреться), Витя так и застыл от удивления: чемодан был совсем другой - не тот, в который положены были кустики клубники и с которым он вышел из дому. Не веря своим глазам, Витя вгляделся еще внимательней, и у него не осталось сомнений. Чемодан с рассадой был чуть меньше в размерах, немного другого оттенка и к тому же без таких вот блестящих никелированных заклепок. Обмен чемоданами произошел там, у киоска "Союзпечати", - это было ясно. Возле киоска стояло несколько человек - в спешке кто-то унес Витин чемодан, а Витя, в свою очередь, унес этот неизвестно чей чемодан, и вместе с Витей он совершил вынужденное путешествие в шестую пригородную зону.
Витя переменил на скамейке позу. Очень строго он взглянул на чужой чемодан, источник волнений. Чемодан был невозмутим и безмятежен. Вите вдруг захотелось показать ему язык. Сдержавшись, Витя полез в авоську и извлек из нее железнодорожное расписание.
Поезд на Москву должен был пройти лишь через двадцать четыре минуты. Витя взвесил тяжелую авоську на руке и задумался. Прогрохотала еще одна электричка из Москвы; оставив на противоположной платформе несколько десятков человек, она покатила дальше. Посмотрев на сгибающихся под тяжестью дачных сумок людей, Витя решительно поднялся с места.
– Понимаете, - издали начал он, обращаясь к окошечку кассы, - я, пожалуй, отнесу домой свою авоську, она очень тяжелая. А потом вернусь и поеду в Москву с одним чемоданом. Оставьте, пожалуйста, пока чемодан у себя. Я вернусь к поезду.
Крошечное окошко осталось безмолвным; подойдя к нему ближе, Витя обнаружил, что за ним уже никого нет. Тогда он обошел кассу вокруг, направляясь к двери, но на двери висел замок. Сомнений не оставалось: воспользовавшись временным затишьем (поезд из Москвы только что прошел, поезд в Москву будет не скоро), мрачная кассирша, видно, куда-то ушла.