Семь
Шрифт:
До вечера Иблисов слонялся по поместью, прячась от назойливого и шумного графа и его управляющего. Ему несколько надоело его общество - графа вечно тянуло выпить, позвать цыган, устроить пышное гулянье. Виктор Сергеевич же, вдоволь устав от всего этого в Петербурге, старался сегодня избегать графа Илью Михайловича. Ему хотелось в приятной прохладе деревьев побыть одному, подумать.
В его голове возникла дурацкая мысль. С одной стороны, она нравилась ему своей веселостью, а также тем, что этим он мог позлить виконта, но, с другой стороны, он понимал, что уже слишком
Уже когда Виктор Сергеевич вышел к дому графа, сам того не заметив, и собирался вернуться в лес, чтобы еще побродить там в одиночестве, он нечаянно натолкнулся на графа, который сразу же вывалил на него огромное количество информации, известив, что приехал Фьерте. Как понял Иблисов, приезд Фьерте должен был обратиться очередной пьянкой.
– Неужели сам Филипп готов выпить с тобой?
– с усмешкой спросил он, когда граф вел его к дому.
– Думаю, что да, - Илья Михайлович пожал плечами.
– Да ты так оскорбишь нашего дорого доктора-гордеца, который считает подвигом - не выпить ни капли вина за всю свою жизнь. Жаль, правда, я это пропущу...
– Неужели ты откажешься?
– Да.
– Что?!
– опешил Якубов.
– Как же так, друг мой?
– Потому что я пью и нет никакой весёлости, - ответил ему Иблисов.
– Чем больше я пью, тем трезвее становлюсь. Другие веселеют от водки, а у меня злоба, противные мысли, бессонница. Отчего это, друг, люди, кроме пьянства и беспутства, не придумают другого какого-нибудь удовольствия? Надоело ведь!
– А ты цыганок позови.
Иблисов лишь вздохнул. Другого ответа от графа Якубова он и не ожидал.
Встретившись с Фьерте, Виктор Сергеевич обменялся с ним сухими любезностями. Как он и ожидал, доктор отказался пить с графом, который, услышав отказ от него, несколько приуныл. Француз же, сославшись на плохую дорогу, ушел в одну из комнат, пообещав осмотреть Якубова завтра утром. Граф Илья Михайлович, которому решительно нечего было делать, пригласил Иблисова ужинать.
– Не помню, говорил тебе или нет, - произнес Якубов за ужином, - но моя жена надолго уехала в Петербург. У нее там кузина какая-то совсем плоха, поэтому...
Иблисов почти и не слушал Илью Михайловича. Он знал, зачем на самом деле поехала в Петербург его жена. Не раз Иблисов видел жену Якубова в компании мужчин с весьма сомнительной репутацией, зато обладающих неплохим наследством. Со многими из них он сам же ее и познакомил. Эта несчастная женщина, обделенная вниманием мужа дома, страдала таким простым грехом как блуд.
– Тебе скучно у меня?
– спросил Якубов у друга.
– Только, прошу, не скрывай от меня правды. Я же вижу...
– Да, - честно ответил Иблисов.
– У тебя кроме бессмысленного питья и гуляний с цыганами и заняться нечем.
– Ну почему же, - обиженно вздохнул Илья Михайлович.
– А охота? Ты не прочь завтра поохотиться на птиц?
– А что, - Иблисов чуть улыбнулся, - почему бы и нет. Это уж лучше, чем просто тратить время, наблюдая
Закончив ужинать и договорившись с Якубовым, что завтра они на заре выйдут на охоту, Виктор Сергеевич направился в свою комнату, решив немного почитать. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он увидел, как за поворотом кто-то, махнув бледно-голубой юбкой, спрятался от него. Лишь заметив подол юбки, он сразу же догадался, кто срывался за стеной.
Пройдя до поворота, он остановился, запустив руки в карманы брюк. Увидевшая его Надя, лишь тихо вздрогнула.
– Почему ты прячешься от меня?
– спросил Иблисов.
– Ты боишься меня?
Девушка, смущенно опустив взгляд, отрицательно покачала головой.
– Можно мне пройти?
– попросила она.
– Прошу, - Виктор Сергеевич отодвинулся в сторону и жестом пригласил Надю пройти.
– Я тебя не держу.
Ему казалось несколько странным поведение Нади - утром она смело стояла рядом с ним, а сейчас боялась подойти к нему, сказать лишнего слова. И она явно скрывала будто какую-то тайну - на эту мысль наводила ее боязнь графа. Виктор Сергеевич сразу догадался, что дело в доме Якубовых явно нечисто.
Уже сидя за столом в комнате и читая позаимствованную из библиотеки Ильи Михайловича книгу, Иблисов все думал над тем, что могла бы скрывать за своим милым личиком Надя. Ему никак не удавалось сосредоточиться на пустом тексте какого-то глупого французского романа из-за отвлекающих его мыслей, поэтому Иблисов встал и отошел к окну.
Сквозь густые ветви деревьев он видел берег озера с отражавшейся в его поверхности луной. Но, уже желая отойти от окна, он заметил, что на мраморный парапет балкона уселся черный ворон. Каркнув, тот как-то странно мотнул своей головой и закосил серым глазом, будто указывая графу в сторону озера.
– Пошел к черту, - рыкнул на него Иблисов, прогоняя его движением руки.
Ворон еще раз каркнул, сверкнул глазом и улетел с парапета. Иблисов же, посмотрев в сторону, куда ему будто бы ворон указал кивком, чудом заметил мелькнувшую у озера фигурку. Сразу же догадавшись, кто в такой поздний час ходит у озера, Иблисов развернулся и неспешно направился к выходу.
– И снова ты здесь, - произнес он, входя в беседку. До этого он уже пару минут наблюдал из-за кустов за Надей.
Та, обернувшись, посмотрела на него и отвернулась к воде.
– Зачем вы пришли?
– тихо спросила она.
– Если нас увидят...
– Я могу сказать, что приказал тебе пойти со мной к озеру, потому что мне захотелось совершить ночью небольшую прогулку.
Надя достаточно долго молчала, пристально глядя на Иблисова. Потом наконец произнесла:
– Вы невероятно добры по отношению ко мне. Почему?
Почему? Иблисов и сам не знал ответа на этот вопрос. Ему нравилась ее покорность, ее немногословность, ее действительный страх. Ему нравилась ее простая красота. Даже в какой-то момент он поймал себя на мысли, что хотел бы владеть этой самой обыкновенной служанкой, как этой грешною землей.