Семьи
Шрифт:
Тщетно пытаясь как можно меньше греметь огромным полным бутылок пива пакетом, Ринат приставил его к столику, за которым сидела Наташа, и, сняв дубленку и шапку, прошел к перегородке. Несмотря на внешнюю убогость заведения, здесь готовили отменные позы, чем и славились. Это было идеальное место для тех, кто хотел просто, без изысков, но сытно и вкусно поесть, при этом больше ни за что не переплачивая, и Ринат частенько заглядывал сюда. Попросив две порции поз, он вернулся за столик.
– Сейчас перекусим и в сауну, а потом в гостиницу, – сказал он, доставая из пакета пиво и разливая его в стаканчики. –
– А что ты жене сказал? – спросила Наташа, с живым интересом заглянув в лицо Ринату, будто пытаясь сейчас что-то подметить, уловить в нем.
– Сказал, что случилась авария на работе и нужно срочно ехать в командировку, – весело ответил тот.
– Значит, ты сейчас в командировке?
– Да.
Наташа просияла в лице и не менее – в душе. Ее любовник шел на уловки с супругой для того, чтобы быть с ней, и это льстило ее самолюбию.
– Она ничего не заподозрит?
– Не-е-ет. Для моей работы это вполне нормально. Мне и в самом деле могут сейчас позвонить и сказать: «Будь готов через полчаса ехать».
– И что, поедешь?
– А куда деваться? Поеду.
– Тебе не стыдно изменять жене?
– Нет, – ничуть не смутившись вопросу, спокойно ответил Ринат. – Все мужчины изменяют. Если же не изменяют, то хотят изменить. Это в нашей природе.
– В природе мужчин – изменять?
– Вступать в связь с разными женщинами. С как можно большим числом женщин, чтобы распространить свое семя, свои гены. А если ты при этом женат, то получается, что изменяешь…
– Две порции поз. Возьмите, – послышался сухой женский голос из-за перегородки.
Позы, как всегда, оказались умело приготовлены. Пышные, вздувшиеся от пара, они всем своим видом обещали приятную трапезу и море вкусовых ощущений.
– Ты что?! Так не едят! – в изумлении воскликнул Ринат, заметив, как Наташа, искромсав на куски одну позу, занесла уже вилку над второй. – Ты ни разу поз не ела?
– Почему? Ела, – неуверенно выговорила Наташа, не понимая, что сделала не так. От столь бурной реакции на свои действия она впала в некоторую растерянность, так что забыла даже опустить руку, продолжая держать вилку в воздухе.
– Позы нужно уметь есть, – продолжил Ринат оживленно и весело. – Вилка здесь вообще лишняя. Посмотри, у тебя весь бульон по тарелке растекся, а это самое вкусное. Надо взять позу, надкусить чуть-чуть с одного края и, аккуратно переворачивая, выпить бульон, – принялся объяснять он, одновременно показывая, как это следует делать. – Только осторожно, не обожгись. Бульон может быть горячий…
– Ты очень любишь позы? – спросила Наташа, пытаясь неуверенными движениями сымитировать действия, которые производил Ринат.
– Люблю. Вообще настоящие бурятские позы должны быть из рубленой телятины. А эти, – Ринат внимательно посмотрел внутрь той, которую доедал сейчас, – просто фарш. Вдобавок, наверное, еще и свиной. Но все равно здесь готовят вкуснее, чем во многих других местах. Иногда такое закажешь, что есть невозможно, – он взял вторую позу и, надкусив ее, со смачным звуком потянул бульон.
– У тебя часто на работе аварии происходят? – спросила Наташа.
– Часто.
– В чем заключается твоя работа?
– Много в чем. У нас полно самых
– А в этот раз твоя «авария» где произошла?
– «Авария», – усмехнулся Ринат. – По идее, сейчас я еду на завод по производству бетонных шпал.
– Я видела, что теперь много где бетонные шпалы кладут. Их, в отличие от деревянных, вообще, наверное, менять не надо. Раз положил – и на всю жизнь.
– Как это не надо? Каждые двадцать лет, согласно нормативному сроку службы.
– Каждые двадцать лет? – удивилась Наташа. – А что с ними может случиться? Они же бетонные. Вечные.
– Ну, если ты просто шпалу на землю бросишь, с ней действительно ничего не будет. Но те, на которых рельсы лежат и по которым поезда ездят, – они же испытывают постоянные нагрузки. В материале создается напряжение… – как всегда, с азартом и удовольствием пустился в рассказы о своей работе Ринат.
Глава IV
Закурив сигарету, Ринат поправил простыню, в которую был закутан ниже пояса, и опустился в кресло. Упершись в спинку головой и плечами, он почти лег в него, выставив вперед ноги, положив обе руки на подлокотники и прикрыв веки, тоже отяжелевшие от неги, охватившей весь его распаренный расслабленный организм.
Ринат любил бывать в сауне. Естественно, с женщинами: с любовницами, с проститутками, с женой. Только с женой это получалось все реже, лишь когда удавалось пристроить детей бабушкам или договориться с Викиной сестрой, чтобы та посидела с ними.
Поднеся сигарету ко рту, Ринат сделал глубокую затяжку и одно за другим выпустил в воздух четыре тонких густых кольца табачного дыма, наблюдая, как они, слегка колеблясь из стороны в сторону, отдалялись и постепенно растворялись в воздухе. Тут понял он, что кое-чего не хватает, и, подавшись телом несколько в сторону, стал шарить рукой возле кресла, а найдя, что искал, поднял запотевшую бутылку пива, несколько раз со вкусом глотнул холодного напитка и, вернув ее на место, совсем закрыл глаза, желая в полной мере насладиться моментом.
Немного погодя из душевой перестал доноситься звук льющейся воды, затем послышалось шлепанье тапочек о кафель, и в комнату отдыха зашла Наташа. Всем своим видом она излучала здоровье: ее щеки, шея, пышные широкие руки и плечи, плотно затянутая простыней на уровне подмышек грудь – все было сплошь разрумянено разыгравшейся от жара кровью. Симпатичное распаренное лицо Наташи, покрытое капельками воды, в отсутствие какого-либо макияжа выглядело сейчас особенно молодо и свежо. Мокрые волосы, спускаясь с одной стороны на грудь, с другой оголяли аккуратную раковину уха и нежную тыльную часть шеи. Надетая на ней простыня полностью скрывала фигуру, но доходила лишь до колен, оставляя обнаженными две невероятно крупные спелые икры, блестевшие туго натянутой кожей и заканчивающиеся книзу крепкими короткими и широкими, почти квадратными ступнями. Устроившись на диване полубоком, подложив под себя одну ногу и вытянув вперед другую, Наташа взяла со столика стакан пива и, сделав несколько маленьких глотков, стала с интересом разглядывать худой жилистый торс своего любовника, который продолжал лежать в прежней своей позе, не шевелясь, даже не открывая глаз, а только периодически поднося к губам сигарету.