Семиречье. Трилогия
Шрифт:
— А все— таки, батюшка чародей, — начала Белава.
— Зови меня мастер, — поправил ее Дарей.
— Да, ба… мастер. Я так и не поняла, почему вы думали, что у меня получится хуже, чем у ученика-ребенка.
— Потому что ты взрослая. Ребенок учиться, открывая в себе силу и учиться ею управлять. А взрослый, почувствовавший в себе силу уже давно и научившийся ее использовать, сталкивается с тем, что ему нужно начинать свой путь сначала. Нужно делать все не так, как он делал. Многие начинают бунтовать. Потому времени уходит больше. Но у тебя вышло сразу! И это настоящее чудо.
Белава
— Никогда не старайся удивить меня. Никогда не взваливай на себя больше, чем можешь унести. Меня будут радовать твои успехи, но за подобное я буду наказывать. — спокойно произнес он.
Белава покраснела и отвернулась. Ей действительно стала стыдно. У их ног лежал на спине петух, держась крыльями за живот и издавал квохтание-смех. Девушка сердито глянула на него, и птица поспешила спрятаться за чародея. Дарей подхватил его на руки, и петух доверчиво прижал к его груди голову, нахально поглядывая на девушку.
— Пойдем, — сказал чародей ученице. — Яра уже на стол накрыла, потом продолжим.
— Снова поднимать будем? — полюбопытствовала Белава и чародей засмеялся.
— В нашем ремесле много наук. Мы будем изучать, как правильно варить зелья и как ими пользоваться, чтобы вот так не кукареть потом, — он указал на расслабившегося горе-ученика, и тот закрыл голову крылом. — Заклятья от простых до сложных. Учиться их составлять самостоятельно. Уже проверенные заклятья хорошо, но у чародея должны быть свои собственные, чтобы их было сложней рассеять. Мороки наводить научу. Расскажу про всякую нечисть и как с ней бороться. Много у нас дел. Наука чародейская дело долгое.
Так и началось белавино обучение. Радмир уехал после завтрака, сердечно попрощавшись с Дареем и весело подмигнув девушке. Дикушу расколдовали и отправили отрабатывать оплошность к Яре, чем вызвали ее сильное неудовольствие. День пролетел незаметно, и, уже засыпая, девушка подумала, что она счастлива.
Глава 7
— Белава! — раздался гневный крик чародея, и девушка втянула голову в плечи, мечтая о шапке-невидимке. — Белава, иди сюда немедленно!
Девушка почесала в затылке и… припустила в противоположную от Дарея сторону. Тот услышал, как зашуршали листья под ее ногами и обернулся, заметив мелькавшую девичью спину между деревьями. Он щелкнул пальцами, и кусты, стоящие на дороге ученицы, поймали ее в свои объятья, опутав ноги и руки, помешав сбежать от сердитого учителя. Белава заскулила от страха, пытаясь вырваться из крепких пут. Дарей направился в ее сторону.
Заканчивался третий месяц обучения. Легче всего девушке давалось поднятие и перемещение предметов. Она выполняла
— Там земля хорошая, — пояснил он, — можно увеличить поле.
— Это мы мигом, — ударила себя кулаком в грудь девушка и… не смогла.
Валун оказался слишком тяжелым. Белава вся взмокла, пытаясь хотя бы откатить его в сторону. Потом два дня мучилась с головной и мышечной болью. Дарей наказал обоих: и предприимчивого Кумая, и Белаву, уверовавшую в свое всесилие.
Заклинания девушке давались сложней, но она быстро разбиралась в своих ошибках. А самыми нелюбимыми для нее стали зелья. Белава впадала в ступор, когда Дарей звал ее в ту комнатушку, где находились котел и куча мешочков, баночек и емкостей со всякой гадостью. Несколько раз она пыталась срочно заболеть, пару раз уговаривала Яру перехватить ее у чародея, один раз спряталась. В результате болезни проходили разом, как только Дарей щелкал пальцами, и березовый веник вылетал из сеней и гнал девушку в комнатку для варки зелий.
— Поганая метла, чтоб ты прахом обернулась, — ругалась Белава.
К Яре чародей отпускал ученицу, но работу придумывал сам. Вечером Белава не могла разогнуть спину и без ног валилась спать. Подумав, она пришла к выводу, что учеба все-таки лучше. А в случае со своим исчезновением, Белава была найдена сразу же и в наказание простояла безмолвным пнем во дворе до заката, вызывая у дворового кобеля желание оправления естественных надобностей. Дикуша был счастлив, Белава в ярости. Отмывшись, когда с заходом солнца вновь стала человеком, девушка поняла, что толочь сушеных тараканов и вываривать жабьи лапки не так уж и противно. Но в глубине души сохранила пожизненную нелюбовь к этой отрасли чародейского искусства.
Вообще, Белава умудрялась вызывать у своего учителя поровну одобрения и негодования. Вот и сейчас. Благодаря быстрому, даже очень быстрому обучению, Дарей взял ее с собой в Соснянки, небольшую деревню, находившуюся за пять верст от Кривцов. Чародея пригласили на обряд погребения. У родственников покойного были подозрения, что тот может в скором времени восстать из могилы. Задача чародея была обезвредить возможного упыря и уберечь живых от потрясений и безвременной смерти. Посчитав, что Белаве будет полезно, Дарей повез ее на практическое занятие.
Начиналось все честь по чести. Приехали, осмотрели покойника. Точней, осмотрел чародей, а ученица упала сразу же подле гроба, бледная и бесчувственная. Заглянувший в горницу, где стоял гроб, мужик тяжело осел у двери, меняя цвет лица от пунцового до зеленого и вопросил, пытаясь уложить вставшие дыбом волосы:
— Восстал Лукоша?
Чародей отмахнулся от него и выгнал, чтобы не мешал. Из-за двери донеслось:
— Восстал ужо и девку чародееву засосал, упырь проклятый.
Дарей глянул себе под ноги и досадливо поморщился, решив, что придется бороться с чувствительности ученицы. Он сунул ей под нос флакон с едким составом, и Белава поднялась, приходя в себя.