Семиречье. Трилогия
Шрифт:
— Я заменю тебе всех. — убежденно сказал демон. — Через некоторое время тебе никто не будет нужен.
Белава рассмеялась, демон… Теперь он меряет чужими ей мерками. Как же забыть тех, кто снится, стоит только закрыть глаза? Как же забыть тех, кого любишь всей душой? Как же забыть матушкины ласковые руки и добрую батюшкину улыбку? Как же забыть серые глаза любимого странника, когда за столько лет не смогла ни дня не думать о нем? Эх, демон, демон.
— Не пойду я с тобой, — ответила девушка. — Как же я Милавке твоей отдам
— С ней не только злыдни будут, — сказал раздраженный Вогард. — Там и степняки будут и другое отребье. И времени уже мало у вас осталось.
— Так как же она всех-то соберет? — насторожилась чародейка.
— Я ей проходов много сделал, может быстро перемещаться, и войско свое проведет..
— Чтоб тебя… — рассердилась девушка и тут же более спокойно сказала. — Это все одно ничего не изменит. Не будет твоей змеюки, и божественности ее тоже.
Демон широко улыбнулся. Ну раз ей так хочется, так почему бы и нет?
— Тебе нужна голова Милавы? — спросил он. — Хочешь, прямо сейчас принесу?
Белава вздрогнула, вот уж чего не ожидала. Она замотала головой, и демон пожал плечами. Все-таки не до конца он еще понял людей. Хочет победить Милаву, а от ее головы отказывается. И ведь без боя обошлась бы, но готова устроить свару. Он вздохнул и снова посмотрел на нее.
— Белава, — позвал демон.
— Что? — девушка обернулась.
— Я не смогу тебя отпустить, — тихо сказал он.
— Значит мне придется сделать все, чтобы ты меня не получил, — вдруг весело сказала чародейка, бросая ему вызов. — И демоница мне поможет.
Вогард криво усмехнулся. Ему вдруг захотелось сказать, что демоница предала ее, но он смолчал, потому что это был еще один путь к чародейке. Он не хотел забирать ее силой, это можно было сделать в любой момент, но по доброй воле она не пойдет, это было итак уже ясно. Демон улыбнулся, заставить девушку думать о себе он может.
— Неси меня уже к альвам, — сказала она, пытаясь высвободиться из его крыльев.
— Хорошо, — согласно кивнул Вогард. — Но осталось еще кое-что.
— Что?
Он неожиданно перевернулся, заставив чародейку испуганно задергаться, в попытке освободиться. Вогард навис над хрупкой девушкой, наслаждаясь ощущением ее женственности, ее беззащитности, потом дал ей почувствовать ту силу, что исходила от него, надежность, безопасность. Затем собрал те чувства, что испытывал и их тоже отправил Белаве. Девушка застыла, ошеломленная, зачаровано глядя в необыкновенные глаза демона с чуть пульсирующими зрачками. Его волосы скользнули с плеч, коснулись лица чародейки, будто лаская, и Вогард склонился к ее губам. Белава, находясь все еще во власти чужих чувств, невольно положил руки на широкие плечи, ощутив их жар, и ответила на поцелуй. И тут же новое чувство пришло к
— Моя чародейка, — восторженно шепнул Вогард, и она счастливо улыбнулась, стремясь к его губам.
Демон вновь целовал ее лицо, целовал ее руки, наслаждался хрупкостью тела, изнывающего в его руках. Девушка прикрыла глаза, впитывая в себя все, что он показывал ей, открывая собственную душу.
— Любимая, — чуть ли не по слогам он выговорил слово, которое еще никогда и никому не говорил.
— Поцелуй меня еще, — умоляла она, и Вогард целовал.
— Назови меня по имени, — прошептал он. — Назови.
— Радмир, — выдохнула Белава, и они замерли, глядя друг на друга.
Она с ужасом, он с разгорающейся яростью и ревностью. Белава порывисто высвободилась из под тела демона и отошла от него. Вогард пытался успокоиться, понимая, что эти чувства ей не зачем ощущать, и видеть в его глазах тоже.
— Как ты это сделал? — хрипло спросила Белава, не глядя на него. — Как заставил чувствовать то, чего нет?
— Это мои чувства, — хмуро ответил он. — Это то, что чувствую я. Почему Радмир?
— Потому что я к нему чувствую тоже самое, — ответила она так же хмуро. — Неси меня к альвам.
— Это ведь другой Радмир?
— Да, — она кивнула. — Неси, ты обещал.
— Ты легко приняла все, что я показал, — демон не спешил вставать.
— Я была открыта, я не знаю, как ты это сделал. Если бы знала, я бы защитилась, — Белава подошла к нему, глядя сверху вниз.
— Ты приняла, — повторил он. — Ты можешь полюбить меня.
— Ох, ты ж, демон, — неожиданно ласково произнесла чародейка. — Горе ты нечеловеческое.
Вогард молча сгреб ее и прижался, впервые за свою жизнь чувствуя свою беззащитность и зависимость от слабой девушки. Она погладила его по волосам, внезапно ощутив щемящее чувство жалости и осознав, что он и правда одинок. И всегда был одинок, даже когда любящий отец был рядом.
— Ты любил своих жен? — спросила она.
— Нет, жены дают законных наследников. Я выбирал из тех, кто мог родить достойных сыновей, — ответил он, все еще не отрываясь от девушки.
— А наложницы? Ты любил кого-нибудь?
— Нет. Наложницы для наслаждения… для тела.
— А тебя они любили?
— Они меня желали, боготворили, уважали, подчинялись. Я был их Господином. Но мне и не нужна была их любовь, а моей ласки хватало на всех. Демоны умеют доставлять удовольствие, можешь мне поверить.
— Верю, — усмехнулась Белава. — А дети у тебя успели родиться?
— Трое законных сыновей и пятеро незаконных. И четыре дочери, — тут голос его потеплел.
— И что стало с ними, когда ты исчез? — почему-то ничего хорошего от ответа она не ожидала.