Семиречье. Трилогия
Шрифт:
— Чем молодая девка может помочь? Еще и меч тащишь. Разве бабье дело ратным и науками баловаться? Вот при муже быть другое дело. Тут тебе и хозяйство, и уют, и заботы приятные. А детки пойдут? Тогда вся блажь-то из головы и вылетит. Вот оно наше бабье счастье, для того и рождаемся. Это пусть мужики по горам и долам шастают и мечами машут, а баба должна дома сидеть, ждать и дом хранить.
— Фу, — вырвалось у Белавы. — Меня матушка четыре года замуж пыталась выдать, а я не пошла. Не по мне это
— А что по тебе? — прищурилась женщина.
— Другая жизнь. А детей нарожать успею, когда время придет.
— Глупая ты, — улыбнулась Сновида. — Мечтательница. Говорю, замуж тебе надо. По моему Ярополку весь Берестов сохнет, а он тож все ломается. И что надо? Дом— хоромы. У боярина он первый человек. Честный, справедливый. Красавец опять же. Вона статный какой. Как бровь вскинет, да из под ресничек своих глянет, так девки берестовские без чувств и валятся.
Белава вдруг пристально глянула на женщину.
— Ты будто товар расхваливаешь, хозяйка. Уж не сватаешь ли ты мне сына своего названного?
— Да с чего бы? Такого как мой Ярополк еще заслужить надо. А о тебе я ничего не знаю. Ни рода, ни племени. Откуда, чья дочь, годков сколько, к хозяйству ли пригодна? Как же я сокровище свое буду сватать первой встречной-поперечной? — обиделась ясновидица.
— И то дело, — с облегчением выдохнула девушка. — А то мне уж показалось.
— Когда кажется, надо Духам Великим жертву принести, — ворчливо ответила Сновида. — А и правда, откуда ты, кто твои сродники?
Но девушка не успела ответить. Открылась дверь, и на пороге появился Ярополк в просторной белой рубахе. Его волосы влажно блестели, и на рубашке виднелись мокрые пятна.
— Ух, и хорошо, — сказал он и сел к столу. — Сделай и мне, тетенька, чайку.
— Сейчас, сейчас, — на распев ответила Сновида и засуетилась у самовара, снова раздувая угли.
Ярополк перевел взгляд на девушку, и она опустила глаза.
— Любопытно мне, — заговорил мужчина, — имя у тебя Белавы, значит белая, а ты темная.
— Когда родилась, беленькой была, так матушка говорила, — ответила чародейка.
— А я подумал за душу твою так прозвали. Чистая она у тебя, как белый снег. Я по глазам людей вижу, а у тебя они добрые и… красивые. Не видал никогда таких красивых глаз.
Белава густо покраснела, Сновида хмыкнула и значительно посмотрела на девушку, а Ярополк оперся кулаком о щеку и продолжал смотреть на смущенную до крайности гостью.
— Пойду я спать, наверное, — девушка поднялась из-за стола с единственным желание сбежать из-под этого пристального взгляда темных глаз.
— Обожди, — мужчина
— Пойду-ка я постели вам постелю, — сказала Сновида и исчезла.
Белава сидела потупившись. Ярополк молча пил чай, продолжая рассматривать ее.
— А почему ваш город называется Берестов? — спросила девушка, пытаясь заполнить неловкое молчание и отвлечь от себя внимание.
— Его боярин Берест, прадед нашего боярина, здесь поставил. Вот и стал Берестов град, а чтоб удобней было, стали называть просто Берестов.
— Понятно, — ответила Белава, и опять наступило молчание.
— Интересный у тебя меч, — сказал через некоторое время Ярополк. — Можно глянуть?
— Глянь, — хмыкнула чародейка и с интересом стала наблюдать за мужчиной.
Он уверенно направился в комнатку, отведенную девушке. Она последовала за ним. Ярополк подошел к висевшему на стене мечу, потянул его и тут же перехватил двумя руками.
— Как же ты такую тяжесть носишь? — произнес он, все больше напрягаясь. — Я не могу удержать его!
— Да ты что, — фальшиво удивилась чародейка, — а для меня легок как перышко.
Она перехватила падающий на пол меч и вытащила его из ножен. Потом весело засмеялась.
— Этот меч только меня признает. Его никто взять не может.
— Чудо-меч, — восхитился мужчина, — как и его хозяйка.
— Ну хватит, — оборвала его Белава. — Негоже такое незамужней девице говорить.
— А как же не сказать, коль это правда? — Ярополк взглянул на нее с удивлением. — Как тебя увидел, так будто огнем обожгло. Как же такую красу могли одну в дорогу отпустить?
— А вот и отпустили, — сказала чародейка, но тут же честно добавила, — сбежала я. Мне велено было дома оставаться, а я не усидела.
— Так ведь обидеть могут одинокую девку, — покачал головой Ярополк.
— Меня сложно обидеть, — девушка повесила меч и вернулась к самовару.
Ей все сильней хотелось сбежать от своего нового знакомца. Смущалась она необычайно часто, ей это не нравилось. Наглость и бойкий язык вдруг начали подводить девушку. Ярополк снова сел напротив.
— А есть ли у тебя нареченный? — спросил он.
— Вот еще, — Белава гордо вскинула голову. — Нету у меня никого. Не до этих глупостей.
— Я тоже так думал еще сегодня утром, — как-то больше для себя сказал Ярополк. — Как быстро все меняется…
— Сновида сказала, что по тебе весь Берестов сохнет. Неужто в целом городе по душе никого не нашел?
— А и не нашел. Иногда судьба живет дальше, чем нам кажется. Ты бы уехала сегодня, если бы мои олухи продолжали золотой требовать?
— Уехала бы. Не так у меня и денег много, а дорога дальняя.