Семья врага
Шрифт:
–Мой муж хороший человек, – поджимаю упрямо губы.
–Да, а все свидетели просто наговаривали на него! – Нарочито смеется. – Проснись! Увидь реальный мир!
–Что я должна сделать? Прыгнуть в постель к другому? Чего вы от меня хотите? Где этот реальный мир?!
–Да перед тобой! – Рявкает.
–Это вас я должна заметить? – Хмыкаю с вызовом.
Вот в чем дело… От пронзающей меня догадки морщусь и сглатываю тошноту. Колосов хочет…
–Да хотя бы и меня! – Агрессивно оскаливается. – Чем я плох?
–Никогда… – зажмуриваюсь
Колосов резко выходит из машины. Обходит ее и распахивает дверь с моей стороны.
–Всего хорошего, Юлия Александровна… Следующую встречу с мужем вам по протоколу, через официальный запрос организует адвокат. Когда родственник придет в себя, вам сообщат.
Я сижу и не двигаюсь. Он обиделся? Что это за смена настроения? Или это манипуляция? Мне говорили, что Колосов мастер игры…
–Побыстрее! – Повышает он голос. – У меня через сорок минут совещание. А у вас дочь.
Алиска… обрывается внутри меня. И я, конечно, тут же забываю о всех остальных терзаниях.
–До свидания, – шепчу сдавленно и вылетаю из машины.
Обернуться решаюсь только зайдя в тень арки. Колосова на месте уже нет.
Это вызывает облегчение. Надеюсь, больше никогда его не увижу.
Глава 6.
Юля
Душераздирающий плач дочери я начинаю слышать ещё с первого этажа. Ещё как назло и лифт не работает.
Я взбегаю по лестнице вверх вся мокрая. Новый пуховик на всякий случай снимаю на площадке и выворачиваю наизнанку, чтобы не вызывать у свекрови лишних вопросов.
Вдруг дверь одной из соседних квартир распахивается, и на площадку выглядывает женщина с полотенцем на голове.
–Ради Бога, – просит она трагичным голосом. – Угомони свое дете. Пол дня орет. Заболела она у тебя что ли?
–Пол дня орет? – Переспрашиваю, ловя приступ паники. – Скучает, наверное…
Ускоряюсь к своей квартире ещё сильнее.
Распахиваю дверь, скидываю ботинки и залетаю в зал.
Окна комнаты открыты нараспашку. Свекровь, закутавшись в платок, смотрит телевизор с непробиваемым выражением лица, а Алиска топчется возле края дивана в большой луже. Вся перепачканная кашей. Она засохла у нее даже на лбу и в волосах.
Остервенев, я подлетаю к телевизору и дергаю его из розетки.
–Лидия Васильевна, это же ребенок! Ваша внучка! – Кричу и чувствую, что близка, чтобы кинуться с кулаками на старуху. – Что вы творите?! Я же на гуляла! Первый раз попросила за ребенком посмотреть!
Лучше бы с собой взяла!
–Мам-мам-мам… – рыдает дочка.
Я быстро стягиваю с нее испачканные детскими делами пижамные штанишки, кофточку и прямо ими вытираю пол. Он ледяной.
–Сейчас, сейчас мама тебя переоденет, – причитаю.
Сердце разрывается. Только бы не заболела.
Набираю ванночку погорячее, высыпаю в
Она немного успокаивается, отвлекаясь на цветных пластиковых бабочек и переливашки. Ставлю бортики, чтобы случайно не нахлебалась воды и возвращаюсь в комнату. Закрываю окна. Присаживаюсь рядом со свекровью на диван.
–За что вы нас так ненавидете? – Спрашиваю тихо. – Я ведь не виновата, что не могу пока полноценно работать. Точнее, я бы смогла, если бы вы помогали мне с дочкой. Но вы не хотите! Вы будто издеваетесь! У вас же нет никого, кроме нас. И у нас никого нет…
–Она воняла. – Выдает свекровь.
–Чего? – Я даже переспрашиваю.
–Она воняла. Твоя дочь. Я открыла окно. Пыталась кормить – без молока кашу не жрет.
–Вы серьезно? – Теряю дар речи. – То есть когда вы станете совсем старой, мне тоже нужно будет просто открыть окно, чтобы вы не воняли?
–А ты только и ждешь, чтобы я померла! – Фыркает. – Гаденыш мой ждал. И ты ждешь?
–Вы о чем? Господи… – мотаю головой от абсурдности услышанного. – Да кому нужны ваши деньги?! Вам же Боря каждый месяц чуть ли не половину зарплаты отдавал! На лекарства, домработницу…
–Ахахах, – начинает смеяться свекровь.
Мне становится страшно. Неужели все? Совсем с ума сошла? А я ей Алиску оставляла…
–Ты значит, продолжаешь делать вид, что о Борьке ничего не знаешь? Три нода с ним прожила! Что игрок он тоже не знаешь? Какие деньги, девочка? Он у меня все рубли царские вынес! Все выгреб сукин сын! – Говорит зло и сжимает кулаки. – Привыкла на широкую ногу жить, да?! Смерти моей хочешь? С вот хрен вам! Я все музею завещала!
–Господи, что вы несёте! – Закрываю уши. – Зачем вы тогда нас пустили, раз ненавидете?! Зачем на сына наговариваете?
–Так половина квартиры ему подлецу отцом завещана. Он сказал, что продаст ее, если вас не пущу. Ирод проклятый… – на глаза женщины набегают слезы.
–Вы сейчас серьезно? – Не верю я своим ушам. – Хотите сказать, что не пустили бы нас жить без шантажа? И действительно никогда не получали от Бори денег?! Но я же своими руками вам по списку лекарства покупала!
–Иногда, когда у Бориса случались выигрыши, он приползал. Что-то покупал. Кухню с такого выигрыша и сделал. Ты чего глазами хлопаешь? Ещё скажи, что тебе ничего не перепадало? – Отвечает свекровь.
Я действительно чувствую себя так, будто пыльным мешком по голове хлопнули. Да, дни щедрости у мужа действительно случались. И назывались они премиями перед командировкой. Суточные считались как-то по особому. Я не вдавалась в подробности. Или свекровь все-таки бредит?
–Больших денег в нашей семье никогда не было, – хриплю.
Слышу в ванне грохот и бегу на шум. Алиска с упоением выбрасывает из ванны предметы и смотрит, как они плюхаются на кафель.
–Ма… – хохочет.
–Ты чего делаешь, вредительница? – Кидаю я полотенце на пол и собираю игрушки. – Ай-ай, Алиса. Нельзя!