Сэндсторм
Шрифт:
Глава 18
Дженнифер Форсайт относилась к числу тех женщин, которые все делают по собственному разумению. Дауни знал, что торопить ее бесполезно. Он выполнил свою задачу – в чем ему в очередной раз помогли такие черты характера, как хитрость и жестокость; теперь оставалось только ждать. На обратном пути из Чок-Фарма он не позволил себе произнести ни единого словечка, хотя с языка рвались целые фразы. У двери магазина Дауни назвал Дженнифер свой отель и номер, а потом вежливо откланялся. Следующие три дня он провел, сидя в кресле у окна – читал Сун Цзы и Клаузевица, смотрел телевизор, все подряд: игровые шоу,
Дауни ел, не переставая, и вскоре уже знал по имени всех гостиничных официантов. В промежутках между чтением, едой и телевизором он лежал на диване, глядел в потолок и прислушивался к шагам в коридоре, шуму, с каким двигались лифты, и приглушенному расстоянием смеху.
Дважды он вызывал по телефону в свой номер дорогих и чрезвычайно изобретательных проституток, причем оба раза подчеркивал, что у женщин должны быть длинные огненно-рыжие волосы. Будучи прагматиком, Дауни ограничился только этим требованием, обойдя молчанием ум, цвет глаз и акцент; он полагал, что с развлечениями не стоит искушать судьбу, и действовал по принципу: бери, что дают. Получив от проституток все, что хотел, Дауни вел их в ванну и там неподвижно стоял под душем, пока его мыли. Женщинам не нравилось мочить волосы, однако Дауни платил им дополнительно, оставляя достаточно толстые пачки купюр по пять фунтов на столике возле кровати. Он постоянно принимал меры к тому, чтобы не видеть, как проститутки берут деньги, даже вжимался лицом в подушку, едва его слуха касался шелест пересчитываемых бумажек. Джек Дауни был современным человеком, однако воображал себя в какой-то мере романтиком.
Он боялся заснуть, ибо во сне являлся труп. Сценарий сна оставался одним и тем же. Дауни попадал в кабинет дантиста, и там, в зубоврачебном кресле, сидел мертвец – рот широко разинут, голова болтается из стороны в сторону, – а дантист сверлил зуб, вычищал полость и не переставая жаловался на то, как тяжело работать с мертвецом, тем более когда у того сломана шея. Он просил Дауни подержать голову. Дауни никогда не относил себя к тем, у кого пошаливают нервишки, однако труп человека, который погиб несколько дней назад, вызывал жуткий страх; вдобавок череп мертвеца был мягким, как бы резиновым, волосы выпадали клочьями, а глаза, остекленевшие и пустые, упорно таращились на Дауни, в ноздри которому била вонь обгоревшей плоти и собственного пота…
Телефон зазвонил на третьи сутки, как раз в тот момент, когда Дауни уничтожал остатки обеда. Он держал в левой руке вилку, а правой сжимал пульт дистанционного управления телевизором. Дауни уменьшил звук, отложил пульт и потянулся за трубкой. Судя по голосу Дженнифер, она приняла решение. Договорившись о встрече ровно через час в спортивной секции универмага «Хэрродз», Дауни, который вел беседу непринужденным тоном, повесил трубку. По телевизору шла прямая трансляция футбольного матча из Мюнхена: мяч метался туда-сюда по зеленому полю, за ним, как угорелые, носились игроки. Внезапно камера на мгновение переключилась на трибуны, затем вновь вернулась на поле. Футболисты смотрели на судью, который стоял, поставив ногу на мяч.
Снова план трибун. На Дауни уставился ротвейлер; по выражению на морде пса можно было предположить, что он уже встречался с американцем и эта встреча оставила в его памяти не слишком приятные воспоминания. Собака оскалила острые белые зубы, а затем высокомерно отвернулась. Дауни выключил телевизор, почесал живот, пересек комнату и принялся
Он любовался затейливой резьбой на прикладе двустволки «Пурди» и вдруг заметил в отдалении Дженнифер. Дауни приложил ружье к плечу, прицелился в голову белому манекену, облаченному в рыбацкий бушлат и болотные сапоги. На плече у манекена лежала удочка, с нее свешивалась леска, на конце которой болталась разноцветная пластиковая форель. Дауни поправил прицел, взял на мушку булавку у белоснежного горла манекена. Продавец осторожно и встревоженно кашлянул.
Дауни снял палец с курка и положил оружие на прилавок.
Продавец поставил ружье в стойку из полированного красного дерева и пропустил через скобу цепь из углеродистой стали.
Поскольку Дауни появился в универмаге заблаговременно, он успел разузнать, что тут где, и повел Дженнифер к лагерю в джунглях, а там усадил женщину на складной стульчик – полые алюминиевые трубки в качестве каркаса, веселый материал – возле ярко-голубой палатки. На поляне имелся костер, но никто, к сожалению, не позаботился его включить. Дауни сел рядом с Дженнифер, подался вперед, как бы норовя создать атмосферу интимности и доверия, и спросил:
– Ты говорила с Синтией? – Дженнифер кивнула. На щеку ей упала прядь волос. Она убрала локон быстрым, слегка раздраженным движением руки. Между тем Дауни продолжал:
– И какова была реакция?
– Приблизительно как я и ожидала. Она не хочет ехать ни в Швейцарию, ни куда-либо еще.
– Разумеется, – проговорил Дауни, стараясь не показать своего изумления. – Что ей там делать?
– Моя невестка согласилась присмотреть за девочкой. Я сказала ей то, что ты мне посоветовал: что мой отец, по слухам, жив и что я лечу на Ближний Восток, чтобы самой все выяснить.
– Больше ничего? – справился Дауни, поднимая крышку котелка, что висел над костром на стальном треножнике, и заглядывая внутрь: в котелке оказался цыпленок из папье-маше.
– Она вызвалась поработать в магазине.
– Пусть это тебя не беспокоит. В деньгах недостатка не будет.
– Я еду с тобой не из-за денег.
– Конечно, конечно! Однако когда вокруг валяется видимо-невидимо монет, просто грешно не поднять хотя бы малую толику.
Дженнифер молча смотрела на мертвый костер.
– Когда ты будешь готова к отъезду? – поинтересовался Дауни.
– Я готова.
– Что у нас здесь? – проговорил Дауни, извлекая из кармана пачку бумаг, а затем снял колпачок с ручки. – Обычные документы конторы. Отказ от претензий и все такое прочее… Страховка… Если ты не возражаешь, я укажу Синтию как твою единственную наследницу. – Дженнифер кивнула и расписалась внизу на доброй дюжине страниц. Чернила были иссиня-черными. Дауни забрал у женщины ручку и вручил ей тяжелый ключ.
– Это от чего?
– Ячейка сто двадцать девять, аэропорт Хитроу. Там все, что тебе понадобится, в том числе кожаный чемодан, который обошелся мне почти в четыре сотни фунтов. – Пальцы Дженнифер сомкнулись вокруг ключа. – Паспорт у тебя с собой?
– Разумеется.
– Давай сюда. Он тебе ни к чему. В ячейке найдешь новый. С Синтией все будет в порядке, или мне попросить, чтобы за ней приглядели?
– Не надо, – ответила Дженнифер, подумав, что ее дочери будет скучно у тетки в крохотном городке под названием Элнвик на границе с Шотландией, – скучно, зато безопасно.