Сэндсторм
Шрифт:
– Ты что, очумел? – рявкнул Свитс.
Позади завизжала резина: водитель полицейского автомобиля заметил, что «ситроен» остановился, но было уже поздно. Чарли приготовился. Патрульная машина затормозила в каком-нибудь футе от «ситроена». Чарли включил заднюю передачу. «Ситроен» врезался в полицейский автомобиль, разбил тому фары и пропорол радиатор. На мостовую посыпались осколки стекла. Чарли переключил передачу, и «ситроен» рванулся прочь под аккомпанемент пистолетных выстрелов.
– Отлично, – похвалил Свитс. – Только больше так не делай.
– Куда
– Надо поймать Джека и избавиться от этого драндулета.
Чарли после долгих поисков обнаружил работающий телефон-автомат и связался с Дауни. Согласно полученным от того инструкциям, они бросили изрешеченный пулями «ситроен» на улочке позади оперного театра «Мидран». Свитс взвалил на плечо Мунго, который потерял сознание, и следом за Чарли направился через парк Эзбекия к театру марионеток. В здании того не светилось ни одно окно. Возле театра стоял черный «форд» с дипломатическими номерами. Как выяснилось, Дауни привез аптечку первой помощи.
– Подсоби-ка, – сказал Свитс, когда машина тронулась.
Чарли увидел кровоточившую рану – маленькое круглое отверстие. Свитс укутал Мунго в пиджак Дауни, спрятав таким образом, несмотря на очевидную разницу в размерах, окровавленную повязку на руке Мартина. Зубы того громко стучали, по лицу струился пот. Чарли попытался отвлечься от неприятных мыслей, уставился в окно, за которым мелькали разноцветные городские огни: бледно-оранжевые пятна ртутных фонарей, зеленоватые блики обычных, голубые отсветы телеэкранов за оконными стеклами многочисленных кофеен и баров. Интересно, подумалось ему, что сталось с тем человеком, которого он сбил?
К тому времени, когда они достигли отеля, Мунго пришел в себя. Он крепко стискивал зубы, чтобы не закричать от боли. Свитс вытащил его из «форда» и поволок к ярко освещенному подъезду. Чарли остался сидеть в салоне. Дауни махнул рукой: мол, вылезай. Чарли подчинился, и Дауни тут же уехал. Портье за стойкой встретил их недоуменным взглядом, однако промолчал. Возможно, он решил, что Мунго просто перебрал. Лифт доставил компанию на третий этаж; Чарли открыл дверь номера, и все вошли внутрь.
Стоило им появиться, как человек, который сидел на диване, сразу же поднялся. Пожилой, с объемистым брюшком и шевелюрой, как у Альберта Эйнштейна, он держал в руках черный кожаный саквояж. Цокая языком, врач снял с руки Мартина жгут, удалил повязку, достал из саквояжа шприц, наполнил его некой прозрачной жидкостью, отыскал вену на руке Мунго и ввел туда свой раствор, действие которого не замедлило сказаться: Мунго рухнул на диван и захрапел. Доктор принялся обрабатывать рану. Вот он закусил нижнюю губу, прищурился, продел нитку в иголку, сделал несколько стежков, наложил свежую повязку, а затем вручил Чарли пластиковый тюбик с таблетками.
– Когда ваш друг проснется, у него наверняка заболит голова. Пусть выпьет две пилюли сразу, а остальные следует принимать в зависимости от самочувствия, но не больше трех штук в течение шести часов.
Чарли кивнул.
– Вы еще
– Да, где-нибудь через день. Поменяю бинт. – Врач закрыл саквояж. – Провожать меня не надо.
Чарли и Свитс перенесли Мунго в спальню, уложили на кровать и накрыли одеялом. Ресницы Мунго затрепетали.
Свитс положил ладонь на лоб приятелю.
– Как он? – справился Чарли.
– Пока не знаю. – Свитс погасил бра над кроватью. – Пива хочешь?
– Не откажусь.
– Смертельно опасен, но вежлив, – проговорил Свитс со смешком и двинулся на кухню. Чарли следовал за ним по пятам. Хьюби извлек из холодильника две бутылки «Стеллы», нашел консервный нож, ловко сорвал пробки и протянул одну бутылку Чарли. – За нас, малыш! – Бутылки звякнули друг о друга. Свитс сделал изрядный глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. – Эти ребята знали толк в нашем деле. Тот, которого мы прижали на улице, успел предупредить своих дружков, хотя наверняка догадывался, что Мунго из него душу вытрясет.
Они допивали каждый по второй бутылке, когда в дверь тихо постучали. Свитс крикнул, чтобы входили, дверь распахнулась, и на пороге показался Дауни. Он шел на цыпочках, держа в руках ботинки, и строил всяческие гримасы.
– Расслабься, Джек, – сказал Свитс. – Его сейчас и из пушки не разбудишь.
– А как себя чувствуют остальные? – осведомился Дауни, наливая в стакан пиво.
– Радуемся, что Господь не обошел нас своей милостью.
– Что случилось с человеком, которого я сбил? – проговорил Чарли.
– Сыграл в ящик, – отозвался Дауни. – Сломал себе шею. Не расстраивайся. Не ты его, так он тебя, не забывай об этом. – Он промочил горло. – Чем похвалишься, Хьюби?
Свитс указал пальцем на стопку бумаг на кофейном столике. Дауни сел на кушетку, которая стояла рядом, и раскрыл верхний документ – паспорт Чарли. Так, черно-белая фотография человека, который выглядел значительно моложе Макфи и улыбка которого свидетельствовала о чувстве собственного достоинства. На третьей странице Дауни обнаружил штамп египетской пограничной службы; больше никаких отметок не было. Он изучил бумаги и переплет паспорта, потер пальцами лицевую сторону. Разумеется, можно было бы поручить это специалистам из посольства, однако Дауни, что называется, нутром чуял – паспорт подлинный. Он взглянул на фотографию дочери Чарли, отпустил одобрительное замечание, затем сосредоточился на просроченной въездной визе, а потом произнес:
– Мне надо поговорить с Хьюби. Сходи пока в душ.
Чарли помедлил, поставил на стол недопитую бутылку и вышел из комнаты. Свитс тем временем сходил на кухню и принес еще «Стеллы». Убивать людей было утомительно, а потом почему-то жутко хотелось пить.
– Когда Мунго зацепило? – спросил Дауни.
– Мы вышибли дверь, и…
– У них было автоматическое оружие?
– Точно, – кивнул Свитс. – Шуму на весь квартал.
– Сколько их там дежурило?
– Пятеро.
– Кто-нибудь говорил по-английски?