Сэндсторм
Шрифт:
– Нет.
– А на каком языке они разговаривали?
– На свинцовом.
– Как Чарли? – поинтересовался Дауни, решив про себя, что теперь, к сожалению, не время раздражаться, обстоятельства не позволяют. Беседа со Свитсом напоминала ему процесс выдергивания зубов. Что ж, будем действовать не торопясь, по зубу за раз.
– Никак.
– Ты смог бы работать с ним?
– Если только по мелочам.
– Иного и не требуется, – отозвался Дауни. – Как ты понимаешь, я нарочно отправил его с вами, чтобы подцепить на крючок. Далее, имеется сейф, который нужно взломать, – это существенное дополнение к первоначальному плану. Для того-то мне и понадобился Лайам, а Чарли я намеревался придержать. – Дауни красноречиво пожал плечами. – Я уезжаю из города на несколько
– Деньги, – заявил Свитс, прищелкнув пальцами.
Дауни вынул из кармана брюк белый конверт, который оказался битком набит купюрами достоинством в десять и двадцать американских долларов, а затем, заставив Свитса написать расписку, кликнул Чарли и велел тому сделать то же самое.
– Тратьте как вам заблагорассудится, но оставайтесь до моего возвращения в отеле, понятно? Никаких прогулок по окрестностям, никаких экскурсий. И оба постригитесь, а то смотреть противно.
– Куда вы едете? – спросил Чарли.
Дауни пропустил вопрос мимо ушей, сложил расписки и сунул их в бумажник. Вернувшись в посольство, он первым делом съел два пирожных с лимоном, выпил стакан молока, а потом положил расписки, паспорт Чарли и прочие документы в папку, о существовании которой никто, кроме него, и не догадывался. На обложке ее значилось: «Сэндсторм».
Глава 16
Лондон
Впервые Дауни побывал в Лондоне восьмилетним ребенком. Встреча с будущей королевой запечатлелась в детской памяти столь отчетливо, что ему до сих пор казалось, будто она состоялась лишь накануне. Ее королевское высочество стояла на углу одной из улиц Сохо. [5] На ней была темно-синяя полупрозрачная блузка, красная шляпка с пером, черная кожаная мини-юбка и розовые чулки-«сеточки»; она более чем охотно согласилась дать Джеку автограф – в обмен на купюру из кошелька старшего Дауни.
5
Сохо – район в центре Лондона, средоточие ресторанов и различного рода увеселительных заведений, часто сомнительного характера.
Словом, Лондон с самого начала пришелся Дауни по душе. Четкое разделение на слои общества, характерное произношение, великолепная архитектура, неестественно вежливые чиновники, внезапные вспышки безвкусных неоновых реклам, каменные соборы, неуклюжие двухэтажные автобусы, печальные раскаты Биг Бена, Вест-Энд, толпы народа, роскошные отели и еще более дорогие уличные проститутки, неожиданные возможности уединиться, живая история…
Каирский рейс совершил посадку в аэропорту Хитроу в семь двадцать две утра, на пятнадцать минут раньше расчетного времени. Поскольку Дауни прибыл не откуда-нибудь, а с Ближнего Востока, таможенники досконально изучили содержимое его сумки. Он наблюдал за тем, как длинные пальцы перебирают запасные рубашки, грязные носки, боксерские трусы, припасенные специально на случай холодов; эти пальцы как будто жили своей собственной жизнью: похожие на двух жирных червяков, они копались в одежде Дауни и предметах туалета – джентльменском наборе цивилизованного человека, которому пришлось отправиться в путешествие. Таможенник щелкнул выключателем электробритвы «Браун» и наконец поставил на сумке заветный крестик, а затем коротко кивнул и оттиснул в паспорте Дауни печать. Вот и все. Дауни сел в автобус, который шел в город. Там он заглянул в кафе, позавтракал, купил два пакетика мятных леденцов и на другом автобусе доехал до зоопарка. В инсектарии к нему приблизился лысый толстяк с широким золотым кольцом на пальце: он облизнулся, высунул длинный, как у ящерицы, язык, и плотоядно улыбнулся.
– Отвали, – бросил Дауни и, чтобы придать толстяку ускорение, пихнул его в грудь.
Миновал час, другой… Постепенно Дауни уверился, что за ним не следят. Он дошел до площади Слоун-сквер и, будучи не в настроении, поругался с продавцом в магазине мужской одежды, где приобрел зонтик – большой, туго скатанный, с черным верхом, полированной деревянной
Дауни пересек площадь и остановился у витрины магазина, в которой была выставлена очень даже неплохая коллекция нетцке – резных фигурок, которые использовались древними японцами в качестве пуговиц на церемониальных одеяниях. Эти фигурки изготавливались из кости, однако здешние – очевидно, в силу возраста – приобрели золотистый отлив. Дауни посмотрел сквозь стекло внутрь. Дженнифер была на месте. Костюм из темно-зеленого бархата прекрасно гармонировал с ее огненно-рыжими, рассыпанными по плечам, волосами.
Когда-то, давным-давно, она согласилась провести с Дауни уик-энд в шикарном отеле на берегу моря в Брайтоне. Эта встреча не принесла никому из них ничего хорошего; вдобавок Брайтон оказался на редкость паршивым городишкой – полуразрушенные причалы, загаженный собаками песок на пляже, курортники с плохими зубами, играющие в карты на набережной… Внезапно перед мысленным взором Дауни предстала иная картина: Дженнифер выходит из душа, на бледной коже блестят капельки воды, длинные волосы ниспадают до начала щели между ягодицами, на левом бедре, чуть ниже следа от резинки трусиков, родимое пятно в форме маленькой рыбки…
Что ж, он готов к свиданию. Дауни выступил из тени платана, подошел к двери магазина, распахнул ее; зазвенел подвешенный над косяком звонок. Дженнифер повернула голову.
Дауни притворил дверь ручкой зонта и медленно двинулся вперед, мимо рядов сверкающей мебели, сквозь запахи воска и полироля, щуря глаза от блеска серебра и меди. Дженнифер наконец узнала его и тут же перестала улыбаться. Дауни остановился, взял в руки стеклянное пресс-папье, пробормотал слова восхищения, давая Дженнифер возможность прийти в себя, затем улыбнулся и сказал:
– Ты, похоже, удивилась. А я-то думал, меня здесь ждут не дождутся.
Неожиданно Дауни осознал, что они с Дженнифер не одни. В огромном кресле, обтянутом чехлом цвета спелой сливы, который переливался на свету точно шелк, сидела девочка лет тринадцати-четырнадцати. Она подобрала под себя ноги, а руки скрестила на груди. На ней был школьный блейзер с вышитой эмблемой; из-под блейзера выглядывала простая белая блузка. Наряд девочки дополняли серая юбка в складку, белые гольфы и тупоносые черные башмаки. Огненно-рыжие, как у матери, волосы, длинные и густые, голубые в синеву глаза.
– Какая симпатичная, – проговорил Дауни. – Синтия, правильно? – Он улыбнулся девочке. – Ты меня не помнишь, зато я помню тебя очень хорошо. – Не получив ответа, Дауни прибавил: – Я привез тебе подарок.
Девочка вскинула голову, в ее взгляде мелькнул интерес.
Дауни достал из кармана маленькую, тускло поблескивающую серебряную шкатулку в форме пирамиды, с откидывающейся крышкой. Он протянул шкатулку девочке. На египетском песке, который находился внутри, лежала кобра. Змея словно готовилась к нападению: колпак раздулся, глаза-рубины сверкали, будто капельки крови, загадочно мерцали золотые чешуйки. Синтия издала восхищенный вздох, лиловые зрачки сделались фиолетовыми. Дауни усмехнулся: он был уверен – ни Синтия, ни Дженнифер не знают, что кобра изображает египетскую богиню Мертсагер, [6] хранительницу тишины. Синтия вынула из шкатулки замечательное колечко и надела его на мизинец левой руки. Ей на колени просыпалось некоторое количество песка. Девочка подняла руку так, чтобы на кольцо падал свет. Глаза кобры вспыхнули огнем.
6
Точнее – Меритсегер, властительница кладбищ.