Сэндсторм
Шрифт:
Ручка била металлической – алюминиевый цилиндр длиной около пяти дюймов с острым, как стилет, пером. Дженнифер приложила руку к горлу, нащупала пульс. Если она покончит с собой, Мустафа расправится с Синтией. А если подпишет признание – отправит на смерть Чарли.
Глава 33
Военная база Сабха
Мустафа боялся высоты, поэтому перелет из Триполи в Сабху доставил ему, как обычно, немало неприятных переживаний. Неудивительно, что он пребывал в дурном настроении.
Мустафа отодвинул стальной
В той горел свет, но поскольку на Чарли была одежда белого цвета, Мустафа заметил его отнюдь не сразу и на какое-то мгновение испугался, что Макфи сбежал. Но нет, вот он, голубчик – сидит в дальнем углу, глаза зажмурены. Мустафа повернулся к вооруженному до зубов охраннику.
– Он что-нибудь просил?
– Нет, ничего.
– А рот-то хоть раскрывал?
– Нет.
– Чем он занимался?
– Ничем. Просидел так всю ночь. – Охранник поправил ремень автомата. – Прикончить бы его – и все дела. – Мустафа усмехнулся. Охранник был родом из Эль-Халиджа, гористой местности поблизости от границы с Египтом. Тамошние жители славились своим мужеством в сражении и склонностью к философскому взгляду на мир.
– Он спал?
– Совсем чуть-чуть. Я не спускаю с него глаз, проверяю каждые пять минут. Стоит мне открыть дверь, как он открывает глаза.
– И ничего не говорит, ни о чем не просит?
– Может, он хочет умереть.
– Отопри. – Охранник набрал на встроенной в стену рядом с дверью клавиатуре свой шестизначный код и буквенно-цифровой пароль. Прозвучал сигнал, что-то щелкнуло, и засовы на двери вышли из пазов. Охранник распахнул дверь.
Чарли не пошевелился. Мустафа прибавил:
– Закрой дверь и смотри в оба.
Охранник кивнул, хотя, должно быть, полагал в душе, что Мустафа чрезмерно осторожничает, ведет себя, как старуха, а не как агент Мухабарата, ливийской тайной полиции.
Впрочем, лицо охранника сохраняло бесстрастное выражение.
Мустафа переступил порог камеры. Чарли открыл глаза и уставился на вошедшего из-под руки, на которой лежала его голова. При ближайшем рассмотрении Мустафа убедился, что рубашка Макфи вовсе не столь белоснежна, как ему показалось сначала. На груди и на воротничке виднелись бурые пятна, манжеты и участки под мышками покрылись серыми разводами грязи и пота. Мустафа шагнул вперед и одним-единственным шагом преодолел чуть ли не половину крошечной камеры. Дверь за спиной захлопнулась, засовы с лязгом вернулись на прежние места. Мустафа опустился на колени, сморщил нос, уловив запах давно не мытого тела.
– Как ты себя чувствуешь? – прошептал он. – Хочешь поесть? – Охранник ничуть не преувеличивал: Чарли с тем же успехом мог сойти за мертвеца. Мустафа оскалил зубы и укусил американца за мочку уха – настолько сильно, что из ранки выступила кровь. Чарли закричал от боли, попытался вырваться; но деваться ему было некуда, ибо он сидел в углу.
Мустафа не разжимал зубов. Струйка крови потекла по шее Чарли, пленник забарабанил пятками по цементному полу.
Мустафа облизнулся, проглотил попавшую на язык
– Ну как, пришел в себя? – Чарли кивнул. – Отвечай!
– Да, да! – воскликнул американец хриплым голосом, в котором слышались истерические нотки.
– Ты не желаешь пообщаться со своими приятелями, Мунго Мартином и Хьюби Свитсом? – Мустафа похлопал Чарли по щеке. – Предупреждаю сразу, им в последние три дня пришлось несладко. Правда, они оказались крепкими орешками, но время поджимает, и мы решили, что наше маленькое представление пора заканчивать. – Чарли вжался в стену. Мустафа положил руку ему на плечо. – Расскажи мне о Дженнифер. Ты любишь ее? Если да, тогда ты должен поговорить с ней. Объяснить ситуацию. Она знает, что стоит ей подписать признание, как мы расстреляем тебя и твоих дружков. Однако она никак не поймет, хотя я уже устал объяснять, что ты умрешь в любом случае. Все дело в том, какой смертью – мучительной или не слишком. Поэтому, Чарли, ты просто обязан убедить ее, что она может избавить вас от мучений. Через три дня состоится пресс-конференция. Это будет ваша последняя возможность во всем признаться. Да, я хочу кое-что тебе показать. Возможно, тогда ты сделаешься посговорчивей, – Мустафа сочувственно улыбнулся. – Кстати, как твои ноги? По-моему, тебя били, так? Ты можешь ходить?
– Не знаю.
– Коляску сюда! – крикнул Мустафа, повернувшись к двери.
Весело насвистывая, он покатил Чарли по коридору, завез в лифт, который доставил их на тот уровень, где помещался госпиталь. Одна из втулок явно нуждалась в смазке: при каждом повороте колесо издавало пронзительный визг. Чарли смотрел в пол, однако поднял голову, когда перед коляской с шипением разошлись створки двери. Мустафа втолкнул коляску в операционную, развернул; колесо снова взвизгнуло.
Два стола из шести были сдвинуты чуть ли не вплотную друг к другу. На ближайшем лежал привязанный ремнями Свитс, с соседнего глядел Мунго. Рядом со Свитсом, спиной к Чарли, стоял доктор Асфар.
– Начнем с левого запястья, – сказал Мустафа. – Доктор Асфар постепенно вырежет из тела твоего дружка все артерии. Разумеется, он не станет их вытаскивать, просто, так сказать, выведет на поверхность. – На глазах Чарли скальпель вонзился в руку Свитса. – Мы применяем местный наркоз, – продолжал Мустафа. – Мне говорили, что, когда его действие заканчивается, боль становится непереносимой. На первых порах сложностей не предвидится, поскольку вены расположены близко к коже. Но когда мы дойдем до груди…
Асфар наклонился над Свитсом, сделал надрез на правой руке Хьюби, от локтя до кисти, вонзил в рану инструмент, похожий на вязальный крючок, потянул, и из надреза этаким громадным червяком вдруг вылезла артерия. Стенки кровеносного сосуда отливали багровым; он тускло поблескивал в свете лампы. Асфар вытер кровь и принялся накладывать шов. Артерия пульсировала в такт ударам сердца.
– Завтра под нож пойдет второй, – сообщил Мустафа. – Как по-твоему, сколько потребуется времени, чтобы выпотрошить их полностью? – Он усмехнулся. – Есть над чем подумать, верно?