Сент Ив
Шрифт:
— Представьте же меня, mon brave [64].
— Скорее пусть меня расстреляют.
— Сдается мне, честь эту оказывают только солдатам, — словно бы раздумчиво молвил он.
— Во всяком случае, эта честь не распространяется на… — Я прикусил язык. Верх брал Ален, а если уж проигрывать, то с достоинством. — Сейчас начнется контрданс, — продолжал я. — Найдите себе даму, и я обещаю танцевать с вами vis-a-vis.
— В хладнокровии вам не откажешь, кузен.
Он поклонился и пошел разыскивать распорядителя бала. Я подал руку Флоре.
— Ну, как вам понравился
— Он красивый мужчина, — отвечала она. — Ежели бы ваш дядюшка обошелся с ним иначе, мне кажется…
— А мне кажется, что ни одна женщина на свете не может отличить настоящего джентльмена от учителя танцев! Две-три красивые позы — и вы уже обмануты. Дорогая моя, что вы в нем нашли?!
Флора молчала. Теперь-то я знаю, почему она тогда промолчала. Представьте, оказывается, то же самое сказал ей как-то этот болван Шевеникс обо мне!
Дверь была совсем рядом; когда мы проходили мимо, я мельком глянул в прихожую. Как и следовало ожидать, у выхода на лестницу стоял мой старый знакомец в молескиновом жилете и разговаривал со своим сообщником, еще более уродливым, чем он сам, — рыжим долговязым негодяем в сером.
Итак, я очутился в западне. Оборотясь, я поймал устремленный на меня из толпы взгляд Алена и его злорадную усмешку. Даму он себе уже нашел — то была ни много ни мало леди Фрейзер в лиловой тафте и с бриллиантовой диадемой.
Казалось, для меня все было кончено, но, сам не знаю отчего, я вдруг воспрянул духом, более того, возликовал. Заверяю вас, я вывел Флору на середину залы с веселостью, быть может, в этих обстоятельствах противоестественной, однако же отнюдь не напускной. Это можно бы назвать веселостью обреченного на смерть. Как говорится в песне — не помню, знал ли я ее тогда или прочитал позднее в одной из книг моей жены, да это и неважно -
Так беззаботно весело
Вступает в круг лихой танцор,
Приплясывает, кружится,
Забыв про смертный приговор, — не помню уж, что там дальше. Оркестр играл, я танцевал, а мой кузен следил за мною с угрюмым одобрением. В кадрили есть одна нелепая фигура — кажется, она называется La pastourelle — кавалер держит за руки двух дам и быстро водит их взад и вперед (совсем как тот англичанин из анекдота, который выставлял напоказ в Смитфилде двух своих жен, чтобы повыгоднее их продать), а второй танцор в это время то выходит вперед, то отступает, руки у него болтаются точно неживые и вид такой, словно он и рад бы купить этих жен, да не решается.
Провел в бою всю жизнь свою,
А гибну от измены…
Я с вызовом улыбался Алену, покуда он пятился, отступая пред нами, а едва танец окончился, он под каким-то предлогом покинул леди Фрейзер и поспешил в прихожую, чтобы убедиться, что его ищейки на посту.
Я смеясь опустился на стул подле Флоры.
— Энн, кто там на лестнице? — прошептала она.
— Два сыщика.
Видели ли вы когда-нибудь голубку, попавшую в силки?
— Черный ход! — подсказала она.
— За ним, разумеется, тоже следят. Но проверим на всякий случай.
Я вышел в гостиную, где подавали чай, и подозвал лакея. Сторожит
— Одного молодого джентльмена хотят посадить в яму за долги, — пояснил я, припомнив это дикое и все еще не очень понятное мне выражение.
— Я не шпион, — возразил лакей.
Я воротился в залу и с возмущением обнаружил, что на моем месте подле Флоры сидит наглец Шевеникс.
— Дорогая мисс Флора, вам дурно? — Она и вправду побледнела и вся дрожала, бедняжка. — Майор, она сейчас лишится чувств. Скорее отведите ее в гостиную, а я пойду за миссис Гилкрист. Ее надобно увезти домой.
— Не беспокойтесь, — пролепетала Флора. — Это ничего, пройдет. Прошу вас, не… — Тут она подняла на меня глаза и все поняла. — Да, да, я поеду домой.
Она оперлась на руку майора, а я поспешил в карточную комнату. Мне посчастливилось: старая дама как раз поднималась из-за стола, крытого зеленым сукном, после очередного роббера. Ее партнером был наш милейший поверенный, и я увидел на столе пред нею кучку серебра, — она выиграла, и я мысленно возблагодарил судьбу, впервые за этот вечер мне повезло.
— Миссис Гилкрист, — шепнул я, — мисс Флоре нездоровится: в зале так душно…
— Что-то я не заметила никакой духоты. Здесь вполне хватает воздуху.
— Но мисс Флора желала бы ехать домой.
Старая дама хладнокровно пересчитала свой выигрыш и по одной опустила монеты в бархатный ридикюль.
— Двенадцать шиллингов и шесть пенсов, — объявила она. — Вы недурно играете, мистер Робби. А теперь, мусью виконт, пойдемте поглядим, что там такое приключилось.
Я повел ее в гостиную, мистер Робби последовал за нами. Флора полулежала на софе в самом плачевном состоянии, едва ли не в обмороке, майор суетился подле нее с чашкой чаю в руках.
— Я послал Рональда за каретой, — сказал он.
Миссис Гилкрист хмыкнула и загадочно на него поглядела.
— Что ж, дело ваше, — сказала она. — Подайте-ка мне эту чашку да благоволите принести нам из гардеробной шали. Жетоны ведь у вас. Ждите нас на лестнице.
Едва майор удалился, невозмутимая старуха помешала ложечкой чай и преспокойно выпила его, не сводя, впрочем, глаз с племянницы. Осушив чашку, она поворотилась на миг спиною к мистеру Робби, и лицо ее престранно сморщилось. Быть может, как говорят дети, чай попал у нее не в то горло?
Но нет, мне почудилось, — да помогут мне Аполлон и все девять муз! — мне почудилось — хотя я не осмелился и никогда не осмелюсь ее о том спросить, — что миссис Гилкрист изо всех сил старалась мне подмигнуть!
Тут вошел Рональд и объявил, что карета подана.
Я проскользнул к двери и огляделся. Толпа в зале ничуть не поредела, все самозабвенно танцевали, кузен мой оживленно подпрыгивал спиною к нам. Флора оперлась на руку брата, и все мы, осторожно продвигаясь вдоль стены, чтобы не помешать танцующим, добрались до двери и вышли в прихожую, где нас уже ждал нагруженный шалями майор Шевеникс.