Сепсис
Шрифт:
Все это стало напоминать фарс. Защитник Влады уже разделался с вышибалами и спешил к ней. От дверей вдруг затрелил милицейский свисток: это швейцар отрабатывал свой хлеб. Словом — полнейшая комедия. Но тут очухался Бульдог. Достав нож, блеснул лезвием и вогнал его в спину шатена. Тот, не оборачиваясь, двинул локтем прямо в челюсть Бульдога, и — теперь уже основательно — вогнал его в забытье. Сняв со спины бармена вошедшую в раж Владу, шатен, держа ее на весу, поспешил к выходу.
— Скорее надо смываться. Вон, слышишь, патрульная машина.
Они
Им повезло. Даже без отмашки синие «Жигули» остановились около возбужденной парочки. Плюхнувшись на задний диван, они снова озорно переглянулись и рассмеялись.
— Куда ехать, если не секрет? — пошутил водитель, внеся свою лепту в их настрой.
— Вперед, шеф, куда угодно, только вперед!
Уже в машине состоялось запоздалое знакомство. Места на заднем сиденье было достаточно, но они сидели, тесно прижавшись, игнорируя свободное пространство. Им было очень хорошо и очень весело.
— Дашоэтоумэнэтакое?! — недовольно повертел плечами Алексей, повторяя известную миниатюру Петросяна. Он сунул руку под куртку и ощупал поясницу. Поднес ладонь к лицу и недоуменно нахмурился.
— Шо это у мэнэ такое? — удивленно повторил он, но уже не пафосно, а со скрытой тревогой. — Откуда кровь? Измазался, что ли?
Но для «измазался» крови было много. И это была еще теплая кровь.
Влада отодвинулась и тоже просунула руку под куртку Алексея. И, как ужаленная, вскрикнула: рубашка и даже пояс брюк были пропитаны чем-то теплым и липким.
Алексей пока еще храбрился, но бодрость шла на убыль. Даже в полумраке было видно, что лицо его побледнело.
— Скорее в больницу! — закричала Влада и для убедительности потеребила водителя за плечо. — Скорее!
Когда подъехали к больнице, Алексей уже был плох. Сунув водителю деньги, он неловко, словно высвобождаясь из тенет, вылез из машины и, опершись о готовно подставленные плечи Влады, зашагал к приемному покою. Она бережно обняла его за талию, стараясь не касаться раненого места. Не потому, что боялась замараться, а чтобы не потревожить рану. А он наклонился к ее ушку и прошептал:
— Если честно, я могу и сам дойти, но когда есть возможность обнять… Извини, я немного притворяюсь. Извиняешь а, Злата?
Влада не стала исправлять, никак не ответила. Игривости Алексея не разделяла. Она вообще боялась крови, а в таком количестве…! Странно, что сама она не потеряла сознания.
…Врач озабоченно осмотрел рану:
— Валентина, обработай и наложи повязку… Ты, приятель, под звездой родился. Рана глубокая, нанесена в самое средоточие жизненно важных органов, но ничего не задето… Под счастливой звездой, — повторил он. — Как фамилия?
— Бравин. Алексей Бравин.
В ординаторской врач набрал «02».
Патрульная машина лихо тормознула у входа в «Черевички».
— Убег бандюга! — Швейцар зло тыкал пальцем в сторону, куда уехал синий «жигуленок». — Нахулиганил,
Пэпээсовцы, однако, не вслушивались в ворчания швейцара. Вошли в зал с поспешной деловитостью. Зрелище было впечатляющее: трое мужчин все еще пребывали в нокауте. А двое других, охая и морщась от боли, зализывали увечья. Бармен минутой раньше поднял нож Бульдога и упрятал его в простенок, за буфет. Там у него была «нычка»: тайник, где он прятал левый приработок от своих работодателей.
— Сколько бандюгов-то было? — озадаченно оглядывал арену милиционер.
— Трое или четверо… — неуверенно привирал бармен.
Но один из бульдогов гневно осек:
— Один он был… Да баба еще с ним была. Но он один был.
— Один?! Как же один мог столько бизонов порушить? — недуменно хмыкнул пэпээсовец. — Или здесь одни толстовцы: он вас по правой, а вы ему левую? Так, что ли?
— Да не… — юлил Бульдог. — Мы, во-первых, по одному выходили. И потом… он же клиент. Как на клиента руку поднять? И вообще… он какой-то каратист или самбист.
— Боксер он, — подал голос один из клиентов, — боксер, Бравин Леша.
Пэпээшник обернулся к напарнику:
— Иди, сообщи: Бравин.
Тот спустился к машине и включил рацию:
— Аллэ, дежурный. Здесь семнадцатый. В «Черевичках» хулиганство злостное, с пострадавшими и материальным ущербом.
— Нарушителя задержали?
— Нет, чуток не успели. Сбежал он. Но имя есть: БрагинАлексей… или Леонид. А вообще-то этим Череванам давно пора по мусалам надавать. Моя бы воля, я бы этого Брагина к награде… Но как против череванов попрешь? У них же выход на самого…
— А ну прекратить «светские» беседы! — грозно прохрипела вторая, стационарная рация. — Семнадцатый, немедленно организовать поиск и задержание преступника! Ты мне головой ответишь, понял?
— Так точно… — отключившись, пэпээшник зло сплюнул.
И как раз в это время снова ожила рация дежурного по городу:
— Семнадцатый, отмена приказа на задержание. Взяли этого Бравина.
Врач, вызвавший милицию, уже пожалел о звонке. Хотя что там: «пожалел — не пожалел»: это его обязанность. Если подозрение на криминальное ранение, он обязан оповещать.
Несмотря на то что рана была «счастливой», пострадавший все же нуждался в стационировании: большая кровопотеря. Но необыкновенно скоро прибывшая милиция намеревалась забрать его прямо сейчас. Тем более, сам раненый даже не подыграл врачу, когда тот стал настаивать на вливании крови.
— Да нормально я себя чувствую, — криво усмехался он, подняв руки, чтобы сестре удобнее было перевязывать. — Все нормально.
— Вот и ладушки! — усмехался и «снегирь», с сарказмом поглядывая на врача. — Раз больной говорит, что все в порядке, значит — так оно и есть. А ты, приятель, молодец: классный лесоповал устроил! Вон сколько дубов уложил. — Он иронизировал, но даже ирония не могла скрыть изумленного уважения.