Сердце Абриса
Шрифт:
– Остановись.
Я немедленно прикрыла грудь руками, но и Кайден теперь избегал смотрeть на почти голое тело со свежим спиралевидным рубцом на ребрах. В резервуаре обнаружилась удобная ступенька. Усевшись, я погрузилась в горячую воду почти до подборoдка,и вокруг тела ласково завертелись потоки, забурлили пузырьки, согревая и расслабляя озябшее тело.
– Ты все время бежишь от меня, Лера, – тихо вымолил Кайден и осторожно заправил мне за ухо влажную прядь волос, начавшую подсыхать и завиваться.
– Не смотри, – попросила я,
– Неловко.
– Почему?
– У меня возникает абсурдное чувство, что я тебе изменяю… с тобой. Светлые духи, даже звучит глупо, – тряхнула я головой.
Кайден дернул уголком рта, и эта пoнимающая, снисходительная усмешка срывала маску, обнажала взрослого мужчину, старше меня на много лет. Я рядом с ним – неопытная, неуклюжая девочка, и он просто позволяет чувствовать себя хозяйкой положения. Чтобы не спугнуть.
– Лера, - мягко произнес он, обволакивая меня медовым взглядом, - вот он я. Ты можешь взять от меня все, что хочешь. Уверяю, я тот же самый мужчина.
– Кайден, как много ты вспомнил? Сам. не то, что рассказал Рой?
Некоторое время мы смотрели глаза в глаза. Он молчал.
– Ты помнишь, что предложил мне обвечаться?
И снова последовала долгая пауза.
– И что? – наконец, вымолвил он. – Ты уже подготовила свадебное платье?
Я почувствовала, как вытягивается лицо. Кажется, даже схватиться голыми руками за клинок фамильяра было не настолько больно. Скрытая в словах насмешка била наотмашь, словно отрезвляющая пощечина.
– Извини, Валерия, ты, безусловно, красивая юная женщина, меня к тебе зверски тянет, но я не верю, – развел он руками, и его честность снова ударила, ещё сильнее, еще больнее. – Я бы никогда…
– Мы любили, Кайден!
– перебила я, желая уйти под воду, захлебнуться и умереть, но не видеть его лица, желательно, никогда. – И нам обоим стоило многих сил признаться в этом хотя бы самим себе. И чувство это – простым не было. Оно обошлось нам дорого. Тебе и мне. Возможно, слишком дорого. Поэтому не смей насмехаться над тем, чего ты не помнишь или не понимаешь!
Расплескивая воду, я резко встала на ступеньке. Кайден не пошевелился, хотя одежда у него промокла. Он смотрел. Вдруг я вспомнила, что обнажена и прикрыла руками порозовевшую от горячей воды грудь. Порывисто вышла из термали, все-таки заставив его отодвинуться, и начала быстро одеваться. Влажные холодные тряпки неприятно липли к мокрому телу.
Пока я пыталась справиться с закатавшейся жгутoм майкой, Кайден залез в спрятанную за перегородкой стенную нишу и вытащил мягкое полотенце.
– Сначала вытрись, – протянул он мне.
– Переживу, - зло фыркнула я, пытаясь завязать штаны.
– Лера, что ты хочешь от меня услышать? – неожиданно разозлился он. – Хочешь, чтобы я признался в любви? Хорошо. Я люблю тебя! Но, проклятье, я пытаюсь быть с тобой честным, ведь именно ты всегда говорила, что достойна честности! Или, может, я чего-то
Я оторопела и, кажется, даже рот открыла. Он продолжил негромкo, холодо, даже несколько снисходительно, но в голове его хлесткие, обидные слова троекратно усиливались, превращаясь в яростный крик:
– Конечно, что ещё моет быть в голове у двадцатилетнего ребенка, кроме любви? Хочешь, открою тебе правду, Валерия? Слово «любовь» специально придумали, чтобы совращать наивных созданий, похожих на тебя. Разве ты ещё не поняла? Я всегда мастерски умел манипулировать этим словом. С тобой точно сработало…
– Довольно! Ты меня убедил.
Глубоко вздохнула, чтобы вернуть спокойствие. Начала мысленно считать, позволяя колючему безмолвию заполнить пространство купальни. Дошла до пяти и сорвалась. Как обычно в моменты сильного душевного напряжения, я выпаливала все, что приходило в голову, хотя стоило промолчать, чтобы не демонстрировать, насколько глубоко он сумел меня ранить этой своей «честностью».
– Хотела промолчать, но меня разорвет от злости, потому я все равно скажу!
– попыталась улыбнуться, но от ярости получилась кривая усмешка, мышцы были настолько напряжены, что лицо, будто перекосило. – Когда-нибудь, Кайден Николас Вудс, ты влюбишься по-настоящему. Настолько сильно, что покажется, будто сходишь с ума! Ты пойдешь к лучшему другу и начнешь умолять дать успокоительные порошки, но снадобья окажутся бессильны. Как же ты будешь мучиться! А потом у тебя заболит в груди. Вот тут. – Я ткнула дрожащим от ярости пальцем ему в крепкую грудную клетку, чуть повыше солнечного сплетения. – И ты с изумлением обнаружишь, что у тебя, оказывается, есть чертово сердце. Бабах! Полая капитуляция разума перед чувствами. Жаль, меня уже не будет рядом, чтобы насладиться зрелищем, как у наследника темного клана начнет подтекать крыша.
Он схватил мою ледяную руку и насильно прислонил раскрытую ладонь к груди. Его сердце грохотало.
– Полагаешь, что у меня в груди ничего нет?
– xмыкнул он.
– Отпусти, - дернулась я.
– Нет, - покачал он головой, но между тем освободил. – Только невинные девчонки и кретины верят в большую любовь. К кoму тебя причислить, Валерия? Видимо, невинности я тебя все-таки лишил, значит, ко вторым? Потому что считать, будто я когда-то начну меняться из-за женщины – полный абсурд.
Останавливая себя от пощечины, я сильно, до побелевших костяшек сжала кулак. В ладонь вонзились ногти.
– Ты не станешь меняться, Кайден, – голос звучал глухо, и точно со стороны. – Зачем? Ты из тех мужчин, кто ради любви крушат миры.
Чудом не поскользнувшись на мокром плиточном полу, я развернулась и направилась к выходу. Вернее, туда, где он, как мне казалось, находился. И закономерно обнаружила стену. Эффектный уход из властительской купальни сорвался. Второй попытки, чтобы не выглядеть ещё большей дурой, я предпринимать не пожелала, а выпалила: