Сердце Абриса
Шрифт:
– Ко мне сегодня приходил господин Покровский, - присел он рядом.
– Зачем? – удивилась я.
Мы не виделись уже пару дней, с того самого странного утра, когда он поцеловал меня при всем частном народе, накормил дорогущим завтраком в ресторации, хотя мне ужасно хотелось каши из маленькой едальни в переулке между Рыночной площадью с улицей Портняжной, и высадил из двуколки напротив отцовского особняка.
– Он просил разрешения встречаться с тобой.
– Чего? – поперхнулась я.
– И был крайне вежлив, – кивнул отец. – Сказал,
– Стоп! – выставила я ладонь. – Ты мне просто скажи, что ты ему ответил?
– Что моя взрослая дочь не привыкла просить разрешения, чтобы выбрать себе мужчину.
– Правильный ответ.
– Я поднялась.
– Валерия, – остановил меня отец, - я не спрашивал тебя, но, думаю, все-таки имею права знать, что случилось в Абрисе? Он тебя обижал?
– Нет, Кайден вел себя достойно, не вини его ни в чем, – покачала я головой.
– Помнишь, ты мне сказал, что каким бы золотом я ни была, все равно не впишусь в реальную жизнь наследника темного клана? Так вот, ты оказался прав. Теперь я понимаю насколько.
Папа потер переносицу.
– Наверное, если бы здесь была твоя мама, то она подобрала правильные слова, – вымолвил он, глядя на меня с дивана.
– Просто знай, ты удивительная молодая женщина и еще встретишь подходящего мужчину.
– Подходящего?
– усмехнулась я. – Подходящего, пожалуй, встречу.
Поднялась в спальню, закрыла плотно дверь и без сил опустилась на стул. Перед мысленным взглядом снова появлялся темный мужской силуэт за окном академической лаборатории.
Если мне не привиделось? То как Кайден переместился?
Выдвинула ящик стола, где хранилась шкатулка с разобранным «Сердцем бриса», и оцепенела. В животе словно завязался крепкий узел, сердце загрохотало, как сумасшедшее. Поверх деревянного ларчика лежал знакомый блокнот и артефакторное стило с прогoревшим от магического света острием. Те самые, что остались в Белом замке после побега.
Кайден приходил сюда, в мой дом, в девичью спальню. Смотрел вещи, открывал ящики… Мне не привиделось, он в Тевете!
Трясущейся рукой осторожно, словно кожаная обложка куcалась, я вытащила блокнот. Уголок одной из страниц оказался подогнутым, нарочно привлекая внимание. Раскрыла. Поперек разворота, через шрам кoрешка твердым, решительным почерком Кайден написал по-теветски:
«С ним ты счастлива, Лерa?»
Пальцем провела по строчке, стараясь прочувствовать, сильно ли он надавливал на самописное перо. Как всегда, когда боль оказывалась слишком сильной, чтобы ее переварить, внутри начал закипать гнев.
Как мне отпустить Кайдена, если он сам не отпускал меня?
Выплескивая злость, я в сердцах захлопнула блокнот и выбросила в мусорную корзину. Вскочила на ноги, шибанула стулом. Потом пришла в чувство и полезла под стол, чтобы записи вернуть. В конце концов, они содержали расчеты, за которые иные были готовы продать душу абрисским бесам.
– Говнюк, – пробормотала я, тщательно расправляя помятые
Когда на следующий вечер я вернулась из лаборатории,то обнаружила, что во всех окнах на первом этаже горел свет. Дом оказался полон гостей. Было шумно и судя по всему весело. нна, вообще, вела бурную светскую жизнь, частенько приглашала подруек на партию бриджа, уговаривала отца участвовать в благотворительных приемах. Хотя прежде он отклонял подобные приглашения вежливыми письмами,теперь безропотно втискивался во фрак и уезжал из дома. Вечера, которые он проводил в кабинете и занимался любимым делом – чтением старых фолиантов, можно было пересчитать по пальцам. Я все ждала, когда у него, архивного завсегдатая, случится нервный катарсис, но папа все еще держался.
Проведя тринадцать часов в лаборатории, я хотела съесть что-нибудь сытнее сандвича с сыром и проспать до утра, но даже не успела улизнуть на второй этаж. Меня остановила Анна.
– Поздороваешься с гостями? – выглянула она из гостиной.
– Я хочу умыться.
– Отец просит, – коротко улыбнувшись, сoврала она.
Когда я вошла в гостиную, то обнаружила несколько наряженных дам. С крошечными кружечками кофе в руках они восседали на помпезных диванах, появившихся в доме во время моего побега в Абрис. Отца в гостиной не было, подозреваю, что он пару часов назад закрылся в кабинете.
– Добрый вечер, – поклонилась я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую пытаются затащить на табуретку и заставить при всем честном народе читать в голос детские потешки.
– Дамы, это и есть Валерия, – представила Анна и положила ладони мне на плечи.
– Та известная артефакторша? – посмотрела через лорнет одна из подружек.
– Артефактор, – поправила я.
– емесла «артефакторша» не существует.
Удивительно, как дама не выронила лорнет.
– сли вы не прoтив, я устала и хотела бы подняться к себе в комнату.
Анна явно была недовольна, но не стала меня останавливать. Правда, не удержалась от замечания:
– Господин Покровский с Полиной на веранде. Там, вообще, большая компания молодых людей.
– Очень за них рада, – отозвалась я.
Конечно, отец рассказал жене о том, что Григ, как галантный кавалер и честный мужчина, пришел спрашивать позволения целовать на вокзалах его дочь. Было видно, что мачеха крайне недовольна конкуренций, подозреваю, она строила серьезные матримониальные планы насчет королевского артефактора и дочери.
Но когда я вошла к себе в спальню, то обнаружила, что этот самый кавалер находился вовсе не на веранде, а сидел за моим письменным столом и пристально изучал разобранное «Сердце Абриса». Ящик был выдвинут, все вещи в нем перерыты. Я плотно закрыла дверь, но увлеченный Григ дае не услышал, что в комнате появилась хозяйка.
– И что, по-твоему,ты делаешь? – холодно спросила я. Он замер, медленно поднял голову и посмотрел на меня. Глаза были совершенно безумные.
– Так и знал, что ты их создала!