Сердце ангела
Шрифт:
Раньше, наверное, она бы застеснялась вот так сидеть и наблюдать за не знакомым ей мужчиной, плавающим в абсолютно пустом бассейне. Но сейчас Марьяне почему-то было совсем не стыдно. Неловко — да. И то только первое время. А через минуту-другую и это прошло. Она смотрела на этого мужчину, на этого молодого человека, и мечтала о нем.
Наверное, это покажется странным, неуместным, даже глупым, но это так — она мечтала о нем. Ощущая абсолютное одиночество после такого страшного, нелепого, болезненного разрыва, она мечтала «о ком угодно». Просто о каком-нибудь человеке, о каком-нибудь мужчине, к которому можно было бы вот так,
Пусть он чужой, пусть он ее не любит, пусть она совершенно ему не нужна, но хотя бы минута, хотя бы миг этой скупой теплоты в обмен на все, чего бы он ни пожелал. Если бы он хотел просто переспать с ней — грубо, бесчувственно, как с какой-нибудь резиновой куклой или дешевой проституткой, — то и пусть. Может быть, так даже лучше. Лучше почувствовать себя «дешевкой», но нужной хотя бы так... И главное — не быть одной. Только бы не быть одной.
Марьяне сейчас нужно хотя бы мгновение теплоты. Хотя бы мгновение...
Чувство зависимости— ужасно. А все эти два года Марьяна жила с этим чувством, с этим ощущением своей абсолютной, тотальной несвободы — зависимости от Ивана. Он узурпировал ее жизнь — целиком, полностью. Она жила его интересами, его заботами. Она жила его жизнью. Все время думала только о нем — что ему понравится, что не понравится, потому что, если ему не понравится, он разозлится. А когда он злится, он ужасен — страшен, неприятен, даже отвратителен.
Марьяна думала о том, насколько она зависима от Ивана, просто потому, что он был ее первым и единственным мужчиной. Он появился в ее жизни как принц на белом коне — красивый, умный, благородный, свободный. Он привык не думать о деньгах, не бояться завтрашнего дня, наслаждаться жизнью. Он передал Марьяне это чувство, и это было очень важно. Очень. Но... Он не дал ничего другого, только это чувство. И оно не стало чувством Марьяны, оно словно бы повисло в воздухе, повисло над ней, готовое в любой момент обрушиться на ее голову.
Иван — повеса. Красивый, холеный, сексуальный, в чем-то даже талантливый повеса. Он не понимает, что такое ответственность, что такое серьезные отношения. Он не умеет уважать других людей. Он знает, что есть те, к кому надо относиться с почтением, как к равным, а есть те, к кому не важно, как относиться. И Марьяна была из их числа — этих, последних. «Ты никто и звать тебя никак!» — кричал ей Иван, когда бывал не в настроении и спускал на Марьяну собак за самую маленькую, самую ничтожную провинность. «Ты никто и звать тебя никак! Заруби себе на носу! Слушай меня!»
И она зарубила. Только не на носу, она зарубила себя. Она превратилась в свою собственную тень. Безжизненную, бесчувственную. Кто она теперь? Кто?! В ней не осталось ничего. Иван выжег ее душу каленым железом. Своей холодностью, грубостью, эгоизмом. Он слабый. Именно поэтому он так издевался над ней. Самоутверждался. А она терпела — терпела, потому что любила. А теперь все, все умерло. Даже любовь, которая была в ней, и та — умерла. Выскользнула и улетела. Мертвец не может любить. Это против правил. А Иван убил ее. Убил. И все-таки эта зависимость... Она осталась. Марьяна — как спящая царевна в хрустальном гробу. Она не оживет, если кто-то не разобьет этот сковывающий ее холод. Если
— Я понимаю, что вам это сейчас абсолютно все равно, но вы простудитесь, — приятный мужской голос прозвучал совсем рядом с Марьяной, прямо у нее над головой.
Она вздрогнула и повернулась. Обладатель приятного баритона был тем самым мужчиной, который только что плавал в бассейне. Марьяна и не заметила, как он вышел из воды и оказался с ней рядом. Незнакомец развернул огромное махровое полотенце и только ждал разрешения накрыть им плечи Марьяны.
Целый ворох мыслей стремительно пронесся в ее голове...
«Как он здесь оказался? Почему я не заметила — так задумалась или заснула? Мы в бассейне? Больше никого нет? Он меня клеит? Сейчас пригласит в душ, чтобы заняться сексом? Он что, решил, что я прямо так с ним пойду? Просто секс?»
— Вы позволите? — спросил он, и его махровое полотенце легло на ее озябшие, покрывшиеся мурашками плечи. — Право, простудитесь.
«А что, если — да? Не по правилам... Избавиться от зависимости, от этой постылой привязанности к Ивану? Просто пойти с незнакомым мужчиной? Отдаться ему? Пусть делает то, что захочет... Это равный обмен, ему — удовольствие, ей — свобода. Горькая, но свобода...»
— Простужусь, да. Наверное, простужусь, — пробормотала Марьяна, неловкими движениями кутаясь в полотенце незнакомца. — Вы очень внимательны...
— Вам нужно в душ, под горячую воду. Согреться, — сказал незнакомец, глядя на нее с нежностью и заботой.
Только сейчас Марьяна вдруг поняла, что он красив. Причем красив необычайно. В нем все было идеально — и лицо, и фигура, и манеры. Марьяна даже не заметила того, как открыла рот — от восторга, от удивления. Она смотрела на него завороженно, совершенно растерявшись.
— Да, вы правы, — пролепетала она. Незнакомец легонько коснулся ее плеча, и они вместе пошли в сторону душевых комнат. Там, в одной из кабинок, он включил воду, проверил, чтобы она была нужной температуры, и повернулся к Марьяне. Она стояла — ни жива ни мертва, — запахнувшись в полотенце, как замерший солдат в плащ-палатке.
— А сейчас полотенце лучше снять, — улыбнувшись, сказал незнакомец и легким движением стянул полотенце с ее плеч.
Марьяна, словно во сне, сделала шаг внутрь кабинки. Она уже ощущала прикосновение горячих капель воды. Чувствовала спиной, как за ней закрывается стеклянная полупрозрачная дверца...
Сейчас она зайдет, встанет под струю воды. Теплая, даже горячая вода обнимет ее, обогреет. Но потом... Потом ей придется выйти из этой кабинки и вернуться в абсолютную холодную пустоту. Пустой коридор, пустой бассейн, пустой холл фитнес-центра. Пустой мир. Тот же самый холод, только хуже. Стократ хуже...
А незнакомец закроет за ней кабинку, недоуменно пожмет плечами и пойдет прочь — на работу в какую-нибудь утреннюю смену. И они уже больше не увидятся. Никогда. А она даже не знает его имени... А если бы и знала? Какое ему дело до странной девушки, ни свет ни заря потерявшейся в бассейне? Никакого. Холод...