Сердце грозы
Шрифт:
Остальные десантники были убиты или ранены.
Фомина же спас Лось, появившийся в самый нужный момент. Как выяснилось позже, их тройку встретили двое агентов «приматов», поджидавшие своих, легко ранили Шаха, и Лосю с Корнем пришлось какое-то время сражаться в невыгодных условиях, пока они не достали противника меткой стрельбой.
В недрах комплекса завыла сирена.
Фомину помог подняться Соломин.
– Ранен?
– Нет, – прохрипел он, чувствуя себя пропущенным через мясорубку. – Уходим?
– План Б.
– Понятно.
В зал ворвались охранники РВС в пятнистых комбинезонах, вооружённые «калашами».
Соломин
– Опустите оружие! Работает антитеррор, группа «А»! Террористы уничтожены! Дежурную смену сюда!
Охранники, ошеломлённые столь неожиданным финалом тревоги, переглянулись.
– Кто главный? – уже тише спросил Соломин.
– Я, – выступил вперёд рослый блондин. – Капитан Вавин.
– Помогите вынести террористов наверх. И медиков сюда, живо! Может, удастся кого-нибудь спасти.
Через восемь минут группа в полном составе разместилась в чреве прибывшего (по заранее утверждённому плану) вертолёта, погрузив туда же трупы и раненых «приматов». Лётчиков было двое, и Фомин уже не удивился, узнав в одном из них Гордеева.
Алина Сергеева тоже не удивилась встрече, только скривила губы.
– Значит, я была права… вам удалось вычислить нас…
– Удалось, – ответил Иван Петрович. – Нам многое удаётся, особенно совсем невыполнимое.
– И что же вы намерены делать?
– Мы имеем честь объявить вам войну, – усмехнулся Гордеев. – Всем, кто пытается командовать нами.
– Кем – нами? – прищурилась женщина.
– Людьми.
Алина хотела сказать что-то едкое, но перехватила предупреждающий взгляд Вики и передумала.
А Фомин вдруг впервые в жизни ощутил себя частью к о м а н д ы, очень большой команды, имя которой было – человечество. И ему стало хорошо.
Декабрь 2007 г.
Всё, что было не со мной, ПОМНЮ
Представьте себе отрицательное д а в л е н и е. Сможете? К положительному мы привыкли с детства, наблюдая, как колёса телеги оставляют в почве характерные борозды. Или гусеницы танка следы на асфальте улицы. Или, что более позитивно, как пресс плющит раскалённую болванку металла в цеху машиностроительного завода. Но что такое о т р и ц а т е л ь н о е давление?..
Мысль мелькнула и погасла.
Кругом было одно глобальное п л а м я, имеющее странное свойство разбегаться во все стороны с колоссальной скоростью. И при этом процесс нельзя было назвать взрывом, потому что п л а м я не являлось продуктом деятельности человека и не представляло собой конечную фазу управляемой реакции. Оно появилось и начало расширяться с огромным ускорением, порождая само себя и создавая удивительно гладкий, ровный и однородный фон – пространство.
Впрочем, неоднородности в этом странном континууме, заполненном квантовыми полями, всё-таки появлялись и уже не сглаживались стремительным инфляционным расширением. Сложные физические процессы приводили к тому, что неоднородности, представляющие собой солитоны – сгустки первичных элементарных частиц, вызвали небольшой избыток обычного барионного вещества над антивеществом. Началась аннигиляция рождающихся комков материи, а когда она закончилась, в невероятно раздувшейся Вселенной появились
Но это стало реальностью позже.
А пока он – невидимый и неощутимый свидетель рождения Вселенной – наблюдал за её расширением и з н у т р и процесса и видел-осязал-ощущал огонь во всех его проявлениях, понимая, что попал в информационный «нерв», недоступный большинству людей.
Между тем температура о г н я вокруг постепенно падала, он становился менее жгучим и плотным, меняя свою физическую с у т ь, и, наконец, падение температуры позволило появиться первым атомам. Точнее, ядрам атома водорода, состоящим из протона и нейтрона. И случилось чудо: Вселенная стала прозрачной, то есть видимой в широком диапазоне электромагнитных волн, и – практически н е в и д и м о й, потому что заполнявший её о г о н ь погас! Излучение отделилось от вещества – первых незначительных скоплений атомов. А поскольку до термоядерных реакций было ещё далеко, рождённый мир погрузился в Великую Тьму…
– Красиво говоришь, Сан Саныч! – восхищённо сказал Олег Хаевич, разливая пиво в стеклянные кружки тонкой работы. – Тебе бы писателем быть, стал бы известен.
Уваров улыбнулся. Хаевич уже не раз говорил ему о писательской известности, однако Александр Александрович, в миру Сан Саныч, никогда не проявлял особого литературного дарования и работал математиком в МИФИ, закончив этот же институт 27 лет назад. В настоящее время близился его пятидесятилетний юбилей, и он казался себе маститым учёным, умудрённым опытом человеком средних лет. Но не старым. В молодости он серьёзно занимался лёгкой атлетикой, стал мастером велосипедного спорта и выглядел вполне прилично: метр восемьдесят, плотный, плечистый, спокойный, уверенный. Волосы начали редеть ото лба ещё в 35, поэтому в 40 он стал стричься наголо, оставляя короткий ёжик, и в 49 лобастая голова Уварова отливала серебром седины, что было даже модно.
Хаевич был моложе на 15 лет. Небольшого роста, с животиком, подвижный, говорливый, любитель ночных клубных забав, он нравился женщинам и о семейной жизни пока не помышлял. Его трудно было представить в роли чиновника, да он им и не был, возглавив после 30 лет частную фельдъегерскую службу. Любил выпить, поговорить (он был в курсе всех новостей), хорошие автомашины (ездил то на «Мерседесе CLS», то на «Порше Кайенн»), знал все клубы в Москве и часто пропадал за рубежом. Но ровно через две недели возникал на горизонте, и компания собиралась вечером пятницы записать пульку: Уваров, Хаевич, Коренев и Новихин.
Михаилу Михайловичу Кореневу стукнуло 62, он работал заместителем директора Московской газовой биржи и был душой общества. На этого человека, любившего анекдоты, всегда можно было положиться. Он готов был помочь друзьям в любое время, не раздумывая. Кроме того, он был охотником, часто уезжал с компанией приятелей в глубинку России, под Нижний Новгород, и привозил интересные истории, а иногда и дичь.
Четвёртый преферансист, Новихин Игорь, был самым молодым и энергичным членом команды. Он работал начальником службы безопасности Московской биржы под началом Коренева, занимался бадминтоном (становился даже чемпионом области), не считая рукопашного боя в силу профессиональной надобности, и слыл знатоком вин и алкогольных напитков вообще. Хотя при этом почти не пил.