Сердце Химеры
Шрифт:
Датрагон подошел ближе. Внутри девушки, словно свернутая в клубок змея билось механическое сердце.
– Химера не пробудилась, - сказал Лионкур и передал полукровке листок с данными.
Датрагон немного упокоился, но желчно произнес:
– Если с ее сердцем что-то случится...
– С ним ничего не случится. Я прослежу за этим.
– Отвечаешь головой. Стань для девчонки матерью, воздухом. Сделай так, чтобы она была прикована к кровати. Стала овощем. Но я хочу, чтобы эта великородная наследница
– Я понял...
– Всем, что у тебя есть, ты обязан мне и если...
– Я же сказал, что все понял, - озлобленно повторил Лонгкард.
Датрагон кивнул мальчишке.
– Обрадуй отца. Сегодня не твой день.
Брудо облегченно выдохнул, избежав жуткой участи стать донором иномирного орудия. Рыжий недотепа молился всем известным его семье богам, чтобы первый носитель протаскал в себе это сердце до пробуждения, а единственному отпрыску Биллибо Бора не пришлось бы прощаться с жизнью.
– Д-до свидания, господин Лионкур, - тихо попрощался юноша.
– Пока Брудо, - сказал реаниматор и кивнул полукровке.
– Посол.
Датрагон попрощался презрительной ухмылкой.
Непрошеные гости покинули кабинет так же быстро, как и появились, оставив тишине мытарство совести.
Лионкур какое-то время смотрел на дверь. Реаниматор проклял тот день, когда дал согласие Датрагону спонсировать его опыты. Полукровка обещал оплачивать все прихоти ученого, но при одном условии: Лонгкард должен был найти доноров для трех элементов сверхнового оружия уроборийцев. Одна из деталей и находилась в теле наследницы великородных маджикайев - Никарии Верис. Лионкуру нравилась эта девочка, поэтому он чувствовал себя безмерно гнусно, когда врал, что донорское сердце принадлежит ее матери, когда подделывал документы и продумывал все, что придется сказать.
РДК - проворный гусеничный помощник, словно почувствовав настроение хозяина, ткнул Лонгкарда в ногу телескопическим глазом и, приободряя, мигнул лампочкой.
– Был бы ты псиной, я бы потрепал тебя по шерсти, - уныло сказал реаниматор, приласкав механического сподручника, носком начищенного ботинка.
Раздался телефонный звонок. Лионкур неспешно поднял трубку:
– Да, Зои?
– Лонгкард, мальчишка сбежал.
– Какой мальчишка?
– насторожился реаниматор.
– Тот, которого нашли. Альфаобращенный.
– Что?! Как это могло произойти?
– Его кто-то освободил.
– Черт возьми!
– выругался Лионкур, выключая дисплей с результатами ультразвука.
– Восемнадцатый, уничтожь это, - сказал он, выбросив на пол скомканный листок с данными по 'сердцу химеры' и в спешке вышел из кабинета.
Помещение словно потеряло краски, впустив грустную прохладу и погасив лишние источники света. РДК вытянул манипулятор, схватил механическими пальцами выброшенную бумагу и поджог при
– Лионкур?
– спросил, заглянувший Кирран.
Гусеничный помощник повернулся в сторону двери и приветственно пропиликал.
– Лионкур ты здесь?- ради приличия повторил парень и зашел в кабинет.
РДК грозно вытянул телескопический глаз, направляя на Мак-Сола сканирующее излучение.
– Восемнадцатый, это я, - произнес Кирран, достал из кармана пропуск и подставил его под зеленый луч.
Гусеничный помощник признал гостя, поприветствовал монофонией и удалился по своим делам.
Осмотревшись и отыскав подругу глазами, Кирран подошел к стеклянной двери. Какое-то время он просто наблюдал за спящей девушкой. Юноша настойчиво пытался отогнать дурные мысли и приедчивое чувство вины, которое, как ему казалось было заразным.
Словно почувствовав присутствие друга, Ника поежилась и приоткрыла глаза.
Кирран обернулся. Кабинет Лионкура в отсутствии хозяина, не показывал признаков жизни. Мак-Сол открыл дверь и вошел в палату.
– Привет, дуреха, - шепотом поздоровался он.
– Кирран!
– обрадовалась Ника и почувствовала укол совести, все еще помнив, что когда-то назвала друга 'соседом'.
– Как ты себя чувствуешь?
– взволнованно спросил Кирран и подошел ближе.
– Пока не поняла. Что произошло?
– У тебя сердце остановилось.
– А что с Фростом?
– Никто не знает где он, - Кирран взял подругу за руку.
– Он исчез.
– Опять?
– переспросила Ника, пытаясь подняться.
– А Варпо? Тролль.
– Он в доме покаяния. Его поймали.
– Как пой-мали?
– поинтересовалась Ника.
Разочарование вместе с болью разливается по ее телу.
Девушка опустилась на подушку и повторила.
– Как поймали?
– Он принес тебя сюда. Он спас тебе жизнь...
– Кирран, вытащи его... как-нибудь... как же... я устала.
Мак-Сол вздохнул.
– Ладно, я пойду. Действительно. Тебе нужно отдыхать.
– Кирюша, Варпо хороший, помоги ему. Пожалуйста.
– Ник, мы что-нибудь придумаем. Я приду завтра. Выздоравливай и не шали.
Верис крепко сжала пальцы друга и, потянув на себя, попросила:
– Кир, погоди. Еще один вопрос. Очень важный.
Кирран склонился и ласково спросил:
– Что?
– А какой у тебя любимый цвет?
– со слезами на глазах поинтересовалась Ника.
– Желтый, - улыбнувшись, ответил друг.
– Мой любимый цвет - желтый.
Девушка почувствовала, как усталость уносить сознание далеко во вселенную и, отпуская руку друга, пробормотала:
– Ну, вот теперь мы стали немного ближе, правда?