Сердце Химеры
Шрифт:
– Надежда умирает последней...
Лицо начальника, которое обычно напоминало морду умирающей антилопы, изменилось - парнокопытное ожило и задумало гадость.
Далистый сказал:
– Ты, наверное, не смекнул, что можешь сгнить в этой камере раньше, чем умрет моя надежда.
– Это единственная копия, - сказал Репентино без улыбки.
– Гиберт выпусти его, - тихо произнес Чач и, бросив последний взгляд на сына телепата, ушел.
Из стены, появился призрак. Он подлетел к темнице и бесшумно отворил дверь.
Кирран выглянул в коридор и, убедившись, что нового начальника нет, запричитал:
– Какого черта, Дин, ты прятал эту гребанную запись в моих снастях?
– Потому что ты ими не пользуешься, дружок, - ответил Репентино.
– У меня просто нет сейчас времени.
– Тогда откуда этот возмущенный тон?
Кирран тыкнул указательным пальцем в друга и зашипел:
– А если бы я пошел на рыбалку?
– Но ведь не пошел.
– А если бы пошел? И вообще, где мое заслуженное 'спасибо'?
Дин сделал реверанс и искренне произнес:
– Благодарю вас, о Великий Рыболов, что освободили меня из тюряги.
– Сойдет...
– Если вы закончили, следуйте за мной, - произнес страж.
– Я провожу.
Мак-Сол и Репентино переглянулись и поплелись за призраком.
– А чего Никуля не пришла?
– спросил, довольный своим освобождением невидимка.
– Такое событие пропустила - выход любимого друга, после тяжелой отсидки.
– Ты просидел в камере всего сутки.
– И это было нелегкое время. Я даже наколку хотел сделать. В виде обнаженной эльфийки, - Дин резко сменил тему: - Так что, она опять у Фроста?
Призрачный страж повернул направо, и друзья последовали за ним.
– Понятия не имею, - фыркнул Кирран, - ни почему не пришла, ни где она ночевала.
– Ооооо. Из-за чего поругались?
– догадался Дин.
– Как обычно. Из-за нее. Ты знал, что она пошла на казнь вместо тролля?
Репентино покачал головой и сказал:
– Дурочка...
– Идиотка!
– Поддерживаю.
– Издеваешься?
– Да, - довольно промурлыкал Дин.
Кирран обозленно посмотрел на приятеля.
– Мог бы и соврать. Бегаешь тут, переживаешь за вас, хоть бы кто проявил элементарное уважение.
Дин мечтательно посмотрел вверх:
– Ты, наверное, хотел сказать 'элементальное'.
Мак-Сол засмеялся:
– Ни за чтобы не подумал, что когда-нибудь увижу эту парочку вместе. А это правда, единственная полная версия той ночки?
Репентино пожал плечами и улыбнулся.
– Я даже не знаю... у тебя, Кирюша, еще столько хлама в комнате.
Кирран покачал головой, достал из кармана брюк мобильник - ни одного сообщения от подруги.
Дин сказал:
– Хоть ты меня и бесишь, я тебе скажу, что вообще-то тебе не зачем за Никулю волноваться. Отец приставил к твоей зазнобе оберегателя.
Мак-Сол помрачнел пуще прежнего:
– Что еще
– Себастьян из дома котов. Он за нашей девочкой последит.
Эта новость мало чем утешила Киррана. Несмотря на то, что у Мак-Сола было дурное предчувствие, чтобы не давать приятелю очередных поводов для подколов, он промолчал.
Ника вздрогнула. За ее спиной ветки деревьев опасно шелохнулись. Девушке все время казалось, что за ней кто-то следит. Вспомнив о втором агенте, Ника немного успокоилась.
На исходе дня, который она провела в резервате, ее изрядно покусали насекомые. Расчесанные в кровь руки были готовы послать все запреты к чертям собачьим и воспользоваться пировозможностями - дабы спалить несколько гектаров окружающего леса. В недрах, которого пряталось нечто маленькое, но столь свирепое. Ника подумала: если бы она, как Фрост, вела дневник, то непременно бы записала предельно лаконичную на сегодня фразу: 'Мерзкие насекомые!'
– Эй, чесночина, - произнес тролль, - я ведь взаправду не знал, что этот мужик - твой Фрост. К тому же это было задолго до тебя.
Ника хмыкнула:
– А если и знал, что? Не взял бы из его рук денег?
– Взял бы, - чавкнул Варпо, - А еще бы сыграл с ним в эту идиотскую игру.
– Не наигрался еще?
– Неет. Фря, я хочу потренироваться.
– Ну и тренируйся. Я тебе, что мешаю?
Тролль протянул лапу.
– Давай сыграем, пока твой Фрост спит.
– Он не мой... и не хочу играть.
– Ты помнишь, что я на халяву тебе помогаю?
– Чертов тролль. Давай, - согласилась Ника, - выставляя вперед кулак.
Варпо повеселел.
– Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три.
У агента Верис выпала 'бумага', а господин Цератоп предъявил 'камень'.
– Ха-ха!
– возрадовался синекожий.
– Я выиграл! Мой тебе совет, фря, никогда не загадывай 'бумагу'.
Девушка улыбнулась и сказала:
– Вообще-то, нет. Бумага оборачивает камень. Так что выиграла опять я.
– А мой камень, прорывает твою бумагу!
– раздраженно прорычал тролль.
– Нет. Бумага побеждает камень.
Варпо возмутился:
– Как говенная бумага может быть сильнее камня?
– Цератоп, таковы правила.
– Что за дрянные правила? Ты сама их придумала?
– Нет, Варпо. Это придумал... народ.
– Тьфу! Хреновая игра.
– Сам предложил сыграть, - сказала Ника и посмотрела на лежащего без сознания Фроста. Пробивающееся сквозь листья закатное солнце золотило его кожу. У маджикайя был настолько изнеможенный и разбитый вид, что агенту Верис стало по-настоящему жалко его. Но вину за это неожиданное чувство Верис списала на тролля - она могла проникнуться к Фросту исключительно на его синекожем фоне. Повернувшись к сидящему в тени Цератопу, Ника заметила в его руках небольшую тетрадку, и возмущенно фыркнула: