Сердце космоса

Весенняя Марина

— Брось. Пара дней тебя не убьет.

— У нас же праздник.

— Так и отметим вместе, — заверил парень. — Ты только подожди, мне нужно с Аней поговорить…

— Ага. — Ева уже была готова уступить. На время.

Посидят, пообщаются с друзьями. Пить она все равно не будет, а там попозже можно будет уговорить Рому поехать в город. Домой.

Смирение и легкий наплыв оптимизма исчезли, когда Рома потянулся во внутренний карман и извлек из него красную коробочку. Ту самую, с кольцом,

которую Ева нашла у него в вещах.

— Это что? — улыбнувшись, девушка сделала шаг, когда Рома начал отходить в сторону шумной компании.

— Это? Так, подарок Аньке.

— В смысле — Аньке? — переспросила девушка, не имея ни малейшей надежды, что ослышалась.

— У нее сейчас проблемы на работе. И я решил, что неплохо бы ее подбодрить.

— Так, стоп, — Ева почувствовала, как теряет контроль над ситуацией. — Ты хочешь сказать, что все это — это ради Ани?

"Боже, какая я идиотка", — девушка закатила глаза.

— И что? Ну собрались, нас все равно все поздравили.

— Потому что ты забыл о годовщине и в дороге написал смс, чтобы крикнули "сюрприз"? — уточнила Ева.

— Какая разница? Все равно праздник, тусим!

— Да ты издеваешься! — девушка взмахнула руками. — У твоей Ани опять какие-то проблемы. Поэтому ты опять покупаешь ей какие-то подарки. И на нашу годовщину везешь меня "тусить" со своими друзьями в лес, который я физически не переношу. Чтобы подарить своей "подруге" кольцо? Ты так прикалываешься что ли?

— Аня — просто друг!

— А я тогда кто?!

Обида горько уколола в сердце.

"Аня! Чтоб ее!" — Ева ненавидела себя за то, что ненавидит ее. Потому что Анечка всегда была где-то рядом. "Боевая подруга" — шутили знакомые про отношения Ромы и Ани. Вот такая у них дружба. Она его с собой в Турцию приглашает, потому что одной лететь страшно, а у Евы именно в эти даты всегда аврал на работе. Он ей — плечо и жилетка в любых перипетиях.

"А мне палатку и приступы удушья, потому что Анечке опять плохо", — Ева ощутила, что на глазах наворачиваются слезы-предатели.

— Слушай, может хватит уже? — Рома выдохнул, недовольный тем, как на них поглядывают товарищи. — Можно мне мозг не делать? Я всех собрал, народ ради этих выходных планы поменял. Потому что это нормально — если кому-то плохо, брать и поддерживать его. Сегодня Ане плохо. И извини, черт возьми, что она свои проблемы не согласовала с твоим расписанием. Можно не делать из этого трагедии.

— Прекрасно, — Ева прикусила губу, чтобы не разреветься. — У меня тоже проблемы. У меня парень — мудак, который заботится о своих "подругах" больше, чем о своей девушки. И я, судя по всему, идиотка рогатая.

— Что идиотка, это точно, — тихо произнес себе под нос Рома. Но не настолько тихо,

чтобы Ева этого не услышала.

— Великолепно. Ключи, — она протянула руку, требуя вернуть то, что принадлежит ей.

— Слушай, перестань, а?

— Ключи, — настояла Ева. Машина ее, она в своем праве. — Я не собираюсь здесь оставаться.

— Если уедешь, можешь считать, что между нами все кончено.

— Между нами все кончено, — уточнила девушка, на тот случай, если Рома не улавливает суть происходящего.

"Хватит это терпеть", — Ева гордо вздернула подбородок. Она хотела романтический вечер, в который услышит, что ее парень наконец созрел для чего-то нового и серьезного. Но, видимо, если он и созрел на что-то новое и серьезное, то точно не с ней.

— Ключи, — настояла девушка. — Пока я не позвонила и не объявила машину в угон.

— Стерва, — Рома вручил связку Еве. — Больная на голову стерва. Правильно мама говорила…

— Ты слушай ее чаще, — в сердцах пожелала Ева, вновь зажимая в руке ингалятор. — Тебе с ней еще долго жить.

"А шмотки твои отправятся в помойку", — пообещала себе девушка. Приедет домой, и никакого сна, пока она не избавит всю квартиру от всех вещей Ромы, — "Пригрела нахлебника".

Ева запрыгнула в машину и захлопнула дверь со всей силы. Машина послушно завелась и рванула с места, стоило нажать на педаль. Телефон Романа, который он не успел забрать с приборной панели полетел в окно.

— Сука! Истеричка!

— Истеричка, — Ева передразнила бывшего, сильнее ударяя по газу, чтобы поскорее уехать от компании, которая гарантированно будет обсуждать произошедшее.

— Конечно, я истеричка. Это же не я езжу на моря с каким-нибудь Арсеном, который "просто мой друг, между нами ничего нет". Нет, я что — реально истеричка?

Еще один вдох ингалятора, чтобы избавиться от тяжести в груди.

"Конечно, истеричка. Со своим говенным характером", — почему-то вспомнились слова матери, — "Мужика терпеть надо, а не нервы ему трепать своими болячками".

— Терпеть… А если я задралась все постоянно терпеть?! — сквозь слезы выдавила Ева, обращаясь к пустоте.

Машину трясло на неровной дороге, пыль вздымалась, девушке пришлось спешно закрыть окно.

— Где тут это долбанное шоссе?

Ева очень плохо видела дорогу. Мешали слезы и полное отсутствие освещения в выбранной Ромой глуши. Единственный свет — тусклый отблик жёлтых фар, которые давно требовали замены и не слишком помогали. Несколько метров они, конечно, все равно освещали, но этого не хватало, чтобы как следует разогнаться и ехать увереннее.

— Дура, дура, дура, — Ева ударила по рулю, до конца не понимая, за что именно сейчас ругает себя.