Сердце крестоносца

Остен Эмилия

Танкред усадил Римильду за свободный стол, сам устроился рядом и милостиво разрешил Калев и Родду разделить трапезу с господами. Тут же явилась пышнотелая служанка, пообещала, что сейчас принесет господам «самый вкусный обед в Марселе», и удалилась с достоинством королевы. Римильда оглядывалась.

– Тот рыцарь, за столом у окна! Кажется, я его знаю.

– Кажется? – удивился Танкред, глядя в упор на высокого худощавого мужчину за тридцать, одетого в богатый черный костюм.

– Я встречала его при дворе принца Джона, – объяснила Римильда. При

воспоминании о бесцельно потраченном времени она поморщилась. Следовало отплыть в Палестину еще тогда, жаль, что идея пришла в голову так поздно. – Там было полно никчемных личностей, однако этот человек произвел на меня хорошее впечатление. Его зовут Эмерик де Кальер, и владения его находятся неподалеку от Гастингса.

– Если он знаком вам, миледи, возможно, у него удастся узнать новости из Англии. – Танкред поднялся и твердо зашагал к столу, за которым сидел Эмерик де Кальер.

– Твой муж решителен, – прошептала Калев, лукаво поглядывая на Римильду.

– Ах, оставь! Ты нахваливаешь его с того дня, как я решила выйти за него замуж! Если ты думаешь тем самым подсластить горькое лекарство и заставить меня смириться с тем, что я вышла замуж практически за незнакомца, то оставь попытки. Я как-нибудь смирюсь с этим сама.

Обвинения Римильды имели под собой основание. Во время путешествия Калев не оставляла попыток доказать своей хозяйке, что Танкред на самом деле влюблен в нее, только тщательно это скрывает. Римильда же считала, что Калев глубоко заблуждается. Никаких признаков влюбленности со стороны Танкреда не наблюдалось. Он вел себя как обычный мужчина, слегка заинтересованный в разговорах с собственной женой. И только. Римильда знала, что ему нравятся их застольные беседы, так как за дела, вызывавшие у него скуку, Фонтевро попросту не брался. Но жужжание няни над ухом, расхваливавшей доставшегося Римильде мужа, успело изрядно поднадоесть девушке.

Обиженная Калев поджала губы:

– Как хочешь, девочка моя.

– Калев, я и так неплохо вижу, что Танкред де Фонтевро – человек достойный, – мягко произнесла Римильда. – Надеюсь, он спасет графство. Для этого все и затевалось.

– Конечно, – протянула Калев, – именно для этого.

Тем временем Танкред, переговорив с рыцарем, возвращался к столу; Эмерик де Кальер шел за ним.

– Леди Римильда из Дауфа! Как приятно снова видеть вас! – Он поклонился. – Когда вы покинули двор принца Джона, там словно погасло солнце.

– Рада видеть вас, милорд де Кальер. – Римильда любезно улыбнулась. – Вы присоединитесь к нашей трапезе?

– Ваш супруг, достойный граф Мобри, уже пригласил меня. – Эмерик уселся на скамью. – Примите мое сочувствие по поводу гибели вашего брата.

– Благодарю. – Римильда склонила голову. – Это большая беда для всех нас.

– Однако теперь ваш муж будет заботиться о вас и о графстве, – Кальер кивнул Танкреду. – Хотя в нынешние времена это не очень легко.

Танкред вцепился в эту фразу, словно охотничья собака – в пойманную дичь:

– Вы давно покинули Англию?

– Всего лишь месяц назад.

Так что мои новости весьма и весьма свежие… и весьма неприятные, – поморщился Кальер.

– Что случилось? – напряженно спросила Римильда.

– Его величество Генрих окончательно рассорился со своим сыном Ричардом, – скорбно возвестил Эмерик. – Перемирие невозможно. Страна охвачена беспорядками, оба – и Генрих, и Ричард – собирают войска.

– А что же принц Джон? – поинтересовался Танкред.

– Принц пока не решил, к кому присоединиться – к брату или к отцу. Впрочем, кого бы ни выбрал Джон, войны не избежать. Несмотря на то что стоит зима, повсюду смута. Из дому подчас опасно выходить. Даже большие города закрыли ворота, опасаясь банд мародеров. Людей толкает на разбой голод. Зима выдалась холодная и снежная, в некоторых местностях крестьяне мрут целыми деревнями.

– Вы не знаете, что происходит в графстве Мобри? – Римильда подалась вперед. Если ее земли захвачены кем-то, все усилия окажутся напрасными. Танкред, конечно, попытается отвоевать их обратно, но удастся ли это ему и чего будет стоить? Жизней, человеческих жизней в первую очередь.

– Увы. – Эмерик развел руками. – Это мне неизвестно. Если бы я ведал, что повстречаю вас, то, конечно, постарался бы узнать. – Он усмехнулся. – Я сам в долгах, миледи, и потому отправляюсь в Святую землю, чтобы завоевать там богатства.

– Это не так просто, – вымолвил Танкред.

– Да, но вам же удалось, – пожал плечами Эмерик.

Римильда бросила взгляд на мужа.

– Откуда вам известно, что я крестоносец? – осведомился Фонтевро.

– Это просто, – засмеялся Кальер, – ваше лицо обожжено солнцем, кольчуга сделана на Востоке, а судя по рукояти меча, стоит ваше оружие целое состояние. И вы возвращаетесь в Англию, тогда как другие стремятся в Палестину.

– Вы очень наблюдательны, – сухо обронил Танкред.

– Надеюсь, это спасет мне жизнь, – скупо улыбнулся Эмерик.

Обед действительно оказался выше всяких похвал, однако Римильда ела, почти не чувствуя вкуса пищи. Разговор продолжался: Эмерик де Кальер рассказывал о том, что происходит в Англии, более подробно. Римильда его почти не слушала, и так все ясно. Если в стране война, владения, оставшиеся без хозяев, не пощадят. Ах, если бы успеть вернуться! Танкред и его воины могут навести в графстве порядок. Но что, если, добравшись до Дауфа, Римильда увидит на башне замка чужой флаг или – что еще хуже – разоренные развалины?

Когда обед завершился, Эмерик сердечно поблагодарил графа и графиню Мобри за любезное приглашение к столу и откланялся.

– У меня еще много дел, – объяснил он. – Судно, на котором я отправляюсь в Святую землю, отплывает с вечерним отливом. Желаю вам приятного путешествия и надеюсь, что возвращение домой будет приятным.

– А я надеюсь, что вы отыщете свое счастье, – любезно сказала Римильда.

Эмерик покачал головой:

– Да я ведь не за счастьем плыву, а за богатством. Впрочем, в моем случае это одно и то же!