Сердце крестоносца

Остен Эмилия

– Теперь есть.

Фрил нахмурился и нерешительно произнес:

– Позвольте вас спросить?

– Конечно. – Римильда подозревала, о чем пойдет разговор. Вернее, о ком.

– Ваш супруг, граф Мобри… – Видно было, как трудно дается Фрилу задача называть своим господином чужого человека, а не того, чьего возвращения он ожидал. – Он ведь норманн.

– Он в первую очередь храбрый рыцарь и достойный человек, Фрил, – утешила верного слугу Римильда.

– И его люди, они все тоже норманны, – настаивал на своем Фрил.

– Не

все. Среди них есть и саксы, и уроженцы других земель. Кто только не воюет в Святой земле. Кажется, многие из них просто не знают, откуда они родом. И я надеюсь, что Дауф станет для них домом.

Фрил покачал головой:

– Поначалу им тут будут не слишком рады. Люди с недоверием относятся к чужакам.

– Вам всем придется привыкнуть, – твердо сказала Римильда.

– И все-таки… Лорд Дауфа – норманн… Это так непривычно. – Фрил замялся, словно еще не все сказал.

– Фрил, о чем ты волнуешься? Танкред сумеет защитить нас и не причинит никому зла, – попыталась успокоить управляющего Римильда. Поддержка Фрила сейчас очень важна для нее и для Танкреда.

– Может быть, – недоверчиво произнес управляющий, – может быть.

– Фрил, неужели ты думаешь, что я вышла бы замуж за плохого человека? – мягко произнесла Римильда. – Что я сделала бы хуже для графства?

– Нет, миледи, но… – совсем смутился Фрил.

– Но он норманн. В этом все дело, – заметила Римильда.

– Все дело в том, что ты не хочешь взглянуть на вещи иначе! – заговорила Калев, сидевшая у камина; Римильда и Фрил, позабывшие о ее присутствии, повернулись к няньке. – Леди Римильда поступила так, как должна была поступить! И не тебе об этом судить, Фрил!

– Я просто предвижу трудности, – упрямо возразил управляющий.

– Если они и случатся, мы справимся с ними. – Калев бросила взгляд куда-то вдаль, поднялась и поклонилась. – Милорд.

Римильда обернулась – к столу приближался Танкред. Интересно, как долго он уже тут находится и что успел услышать?

По его лицу все равно нельзя было что-либо понять.

Он уселся на место графа, которое теперь занимал по праву, положил большие руки на стол и с интересом взглянул на Фрила.

– Римильда говорила мне о тебе. Это ведь ты управлял замком и поместьем в ее отсутствие?

– Да, милорд. – Фрил честно старался скрыть неприязнь к новому хозяину. Танкред же будто не замечал его напряженного тона. – И старый граф готовил меня именно к этой работе.

– Что ж, похоже, ты очень талантлив. Моя жена так беспокоилась о замке, но, я вижу, зря. – Фонтевро оглядел зал. – Конечно, здесь нужно многое подновить, однако это не проблема.

– К тому же скоро весна, – добавила Римильда, улыбаясь.

– Да, весна. И смута. – Танкред нахмурился. – Фрил, кажется, тебя так зовут? Расскажи мне обо всем, что происходит в этих землях и что ты знаешь о смуте. Нам важна каждая мелочь. Присоединяйся к обеду. – Фонтевро сделал широкий жест рукой. – Мои рыцари

будут обедать позже, а пока мы можем спокойно вкусить пищу вчетвером и побеседовать без помех. Это и тебя касается, достойная Калев! – произнес он, чуть повысив голос.

– Охотно, милорд, – откликнулась служанка, – благодарю за оказанную честь.

– Благодарю, – пробормотал ошеломленный Фрил, устраиваясь на самом кончике скамьи.

Честь действительно была неслыханной: слуги всегда обедали за отдельным столом, и пригласить незнатного, находящегося у тебя в услужении человека за стол, где кушают аристократы, лорды и леди, додумывались немногие. Римильда подавила усмешку. Танкред занялся завоеванием уважения слуг и начал с Фрила. Весьма, весьма дальновидно. Все обитатели замка поведут себя так, как поведет себя Фрил. Молодой эконом пользовался у домочадцев едва ли не большим авторитетом, чем Римильда.

Обед продолжался больше двух часов: Танкред задавал бесконечные вопросы по поводу состояния дел в землях Мобри, Фрил отвечал, Римильда поясняла… К концу обеда у нее начала понемногу кружиться голова: от усталости, выпитого вина, тепла – в зале хорошо натопили – и разговоров. Речи сливались в мягкий, обволакивающий поток, который подхватил Римильду и понес ее, покачивая, на легких волнах. Сначала они были серого цвета, затем окрасились в бирюзовый, и лицо опалило жаркое южное солнце…

– Да ты совсем спишь, девочка! – ахнула над ухом Калев.

Римильда с трудом разлепила веки:

– Я просто немного устала… Пожалуй, поднимусь к себе.

Прежде чем она успела встать, ее словно обняло теплом, и Римильда почувствовала, что летит.

– Я отнесу тебя, – безапелляционным тоном заявил взявший ее на руки Танкред.

Римильда была так ошарашена, что смогла лишь кивнуть и нерешительно обвила руками его шею.

Впервые она находилась к Танкреду столь близко и прикасалась к нему… столь плотно. Он нес ее легко, словно пушинку; впрочем, чего еще ожидать от рыцаря, привыкшего часами рубиться с врагами, на коне, в тяжелой кольчуге, да еще и под палящим солнцем Палестины? Его руки казались железными. И пахло от него хорошо – не потом и лошадьми, а чем-то приятным. Видимо, Танкред тоже успел принять ванну. В отличие от местных красавцев, ее муж предпочитал мыться часто, это Римильда уже успела выяснить. Господи, хоть в этом ей с ним повезло.

«Сейчас-то он и потребует исполнения супружеского долга», – подумала Римильда. А что, самое время. Только спать по-прежнему хотелось невыносимо.

Танкред пронес ее по коридорам и лестницам, не обращая внимания на изумленные взгляды попадавшихся по пути слуг, и пинком распахнул дверь спальни Римильды. Потом так же, пинком, закрыл. Дверь грохнула о косяк, наступила тишина. Танкред уложил Римильду на кровать, укрыл меховым покрывалом и заботливо подоткнул со всех сторон, а затем велел: