Сердце льва

Фетцер Эми

Шокаи скрестил руки на груди, его взгляд стал совершенно бесстрастным.

– Физически, – сквозь зубы процедил Рэн.

– Развратные султаны, толстые торговцы и одинокие лорды.

– Этих я знаю, – сказал Рэн, теряя терпение. Султан известен тем, что жестоко наказывает за малейшее проявление неуважения к себе. Ахмед не такой дурак, чтобы лишиться второй руки, но вполне мог послать кого-нибудь отомстить. У Рахмана нет мотивов для мести, и он не нарушит слова. Фоти… А что если Фоти продал Рэна, желая снискать благоволение британских

властей, и раскрыл местонахождение «Льва»? Но все это, однако, не объясняло того, почему Аврору и ее телохранителя доставили на «Черную Звезду».

– Месть и зависть зачастую носят одну и ту же маску, господин, – заметил Шокаи. – Надо быть очень осторожным, когда имеешь дело с красивой женщиной или с мешком монет.

На палубу, хромая, вышел Лужьер и так засмотрелся на Аврору, что не заметил канат и едва не упал. Девушка рассмеялась, взглянула на ют и встретилась с тяжелым взглядом Рэна. Едва она заметила, как он мрачен, ее взор потеплел. Капитан удивлялся, что Аврора слишком многое прощает ему, даже то, что он подвергал опасности ее жизнь. Он полагал, что совсем не заслуживает этого!

Бросив взгляд на влюбленных, Шокаи пробурчал:

– Две мокрые птички под одним зонтиком, – и побрел прочь. Поймав себя на том, что он глупо улыбается, Рэн вцепился в штурвал.

Печальные звуки волынки неслись над кормой, над растрескавшейся и выщербленной палубой «Красного Льва». Здесь царила тишина, и каждый думал о своем, пока волынщик словно совершал панихиду по затонувшему кораблю. Приближалась полночь. Едва передвигая ноги от усталости, Рэн направился в спою каюту, зная, что она пуста, и ненавидя ее за это. Какой-то приглушенный звук привлек его внимание, и он повернул назад к каюте Доминго. Звук повторился, и Рэн открыл дверь. Аврора безутешно рыдала на кровати, уткнувшись в полушку.

У Рэна голова пошла кругом. Ни разу еще девушка не проронила при нем ни слезинки. Даже когда Шокаи был на пороге смерти! Боже правый, неужели сам Рэн причина ее отчаяния?

– Аврора!

Она отвернулась к стене.

– Уходи, пират, я не хочу тебя видеть.

Но Рэн не мог оставить ее в таком состоянии. Он приблизился к ней осторожно, словно к испуганному раненому зверьку.

– Уходи! – сердито повторила Аврора. Рэн присел на край кровати:

– Скажи мне, что огорчило тебя, красавица.

– Твое упрямство!

Он невольно улыбнулся.

– Аврора! – Печальные звуки волынки стали громче.

– О, хоть бы это прекратилось! – воскликнула она.

Рэн удивленно сдвинул брови:

– Волынка?

– Да, да, да! – Она заткнула пальцами уши.

– Милая, но это всего лишь дань памяти затонувшему кораблю.

– Это песня моей родины. Я не могу спокойно слышать ее!

Рэн быстро направился к двери и передал через проходившего мимо матроса, чтобы на палубе перестали играть. Вернувшись, он увидел, что Аврора стоит на коленях, обхватив руками плечи и покачиваясь, словно

от боли. Рэн подбежал к ней, но она отстранилась от него. Его сердце разрывалось от жалости к ней. Она всегда казалась ему такой сильной и уверенной в себе!

– Но ведь не только это причина твоих слез. В чем дело, милая? – тихо спросил он.

– Моя мама… – Это прозвучало совсем по-детски.

– А где она?

– Умерла, Рэнсом. Ее убили. – Аврора вздрогнула. – Я до сих пор вижу ее лицо. Конечно, прошло столько лет…

– Ты видишь ее во сне?

– Да, о да! – горестно всхлипывала она. – Мама знала, что они придут, Рэнсом, ведь она спрятала меня в дупле дерева как раз перед этим. Я слышала, как она спорила с ними, затем стала звать моего отца.

– А где он был?

– Он был на охоте. – Ома снопа вздрогнула. – О, это была мучительная смерть! Этот зверь искромсал ее ножом. – Аврора подняла глаза, полные слез.

– О-о! – Ее губы скривились. – Мама думала только обо мне, кричала, чтобы я не выходила из укрытия. – Аврора подавила рыдания. – Потом появился еще кто-то, и моя мать произнесла свои последние слова.

– Это был твой отец?

– Нет. Но он вернулся, и… Отец потерял рассудок от горя, Рэнсом, он ревел как раненый зверь, рвал на себе волосы, царапал себе лицо. Я никогда не видела его таким…

– Он не искал тебя?

– Я была еще совсем маленькой и не сообразила, что можно позвать его. Он ушел в лес. – Аврора опустила глаза. – Тогда я видела его в последний раз.

Ее бросили именно в тот момент, когда она больше всего нуждалась в защите!

– Сколько же тебе было лег?

– Три или четыре года. – Она шмыгнула носом. – Кажется, меня нашла бабушка. Я жила с ней, пока она не умерла. – Голос Авроры дрогнул. – У меня больше никого не было, я отправилась на поиски отца и встретила Шокаи, когда на меня напали… разбойники.

– А что Шокаи делал в Шотландии?

Аврора взглянула на Рэна.

– Это было уже в Англии, – пояснила она. – Если бы Шокаи счел нужным рассказать мне свою историю, он сделал бы это.

– Зачем же ты ищешь отца, который отказался от тебя?

– Он вовсе не отказался от меня, – возразила Аврора. – Отец не знал, что я в дупле и жива, он думал, что меня похитили.

– Убийца спорил с твоей матерью? – Аврора кивнула. – Быть может, твоя мать была знакома с ним?

Девушка нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, твой отец…

– Нет! Нет! – Аврора обхватила Рэна за шею, уткнулась ему в грудь и опять разрыдалась. – Не говори так, Рэнсом! Мать и отец любили друг друга! Любили так сильно, что мама даже порвала ради него со своей семьей!

Рэн обнял ее, взглянул на полные слез глаза, на дрожащие губы и еще крепче прижал к себе девушку.

– Нет, нет, – взволнованно продолжала Аврора, спрятав лицо у него на груди. – Верь мне, Рэн, он любил ее. – Плечи девушки сотрясались от рыданий. – Правда любил.