Сердце льва

Фетцер Эми

Рэн застегнул бриджи.

– Вставай, красавица, пора одеваться. – Он старался держаться подальше от Авроры.

– А вот я так не думаю. – Она сладко потянулась.

– Я сказал – пора, – повторил он улыбаясь.

– О-хо-хо. – Аврора сбросила простыню, обнажив свое прекрасное тело.

– Аврора… – Рэн не мог оторвать от нее взгляда.

– Я не хочу вставать, – с ленивой чувственностью протянула она, проводя пальцами по ложбинке между своими грудями, по изгибу талии и округлому животу.

Рэн замер:

– Ради Бога, Аврора,

ведь я не святой!

Она, как кошка, поползла по постели.

– Знаю. – Аврора села на корточки, и блестящие волосы закрыли ее.

Рэнсом вновь почувствовал возбуждение.

– Ты нарочно дразнишь меня. – Он направился к девушке.

– Да.

– У тебя есть хоть капля совести?

– Но, Рэн, при чем тут совесть? – Она перешла на шепот: – То, чем мы занимаемся, Рэнсом, это волшебство, поэтому моя совесть молчит.

Он потянулся к Авроре и приник к ней губами.

– Ну только еще один разок, – прошептала девушка, расстегивая его бриджи. Рэн опрокинул ее на постель и вошел в нее.

Их страсть была безудержной и яростной. Они отчаянно пытались удержать счастье, обретенное на борту «Льва».

Появившись на палубе, Аврора держалась так же, как обычно, ибо успела собраться с духом, привести себя в порядок и даже убрать каюту. Она хотела бы остаться здесь на всю жизнь, но корабль приближался к суше. Расставание было неизбежным. Девушка по-прежнему надеялась найти своего отца, и только эта мысль немного отвлекала ее от предстоящей разлуки с пиратом.

Аврора проглотила комок в горле и натянуто улыбнулась матросам.

В животе у нее урчало, вероятно, от настоя, который она приняла, чтобы не забеременеть: только с этим условием Рэн согласился провести с ней ночь.

Повторение ошибок отца было бы смертельным ударом для Рэнсома, а она никогда не причинит ему боли, как бы ни страдала сама душа.

У Авроры перехватило дыхание, когда Рэн приблизился к ней. Она смотрела на него глазами любящей женщины, стараясь запомнить все: кожаный жилет, широкий пояс с львиной головой на пряжке, покачивание бедер, длинные ноги в сапогах, перевязанных лентами. Когда он остановился перед ней, Аврора заметила, как он сильно изменился: всегдашнее напряжение исчезло, в глазах светилось лукавство, обычную сдержанность сменили беспечность и раскованность.

Девушка ощутила удовлетворение. В ней даже вспыхнула искорка надежды. Неужели любовь освободила его душу?

– Доброе утро, Аврора. – Его голос звучал ласково, а глаза смотрели доверчиво.

– Рэнсом, – робко спросила она, – разве ты не должен вести корабль в гавань?

Он загадочно улыбнулся:

– Через несколько минут начнется прилив, и тогда я сразу же встану к штурвалу. – У него горели руки от желания прикоснуться к ней. – Ты можешь посидеть вот здесь. – Рэн показал на опрокинутую корзину, привязанную к поручню. – Отсюда прекрасный вид.

Аврора покачала головой, подойдя к нему ближе и глядя на него блестящими глазами.

– Мне что-то не хочется сидеть.

Его улыбающееся лицо выразило сочувствие. Воспоминание о сегодняшней ночи захлестнуло Рэна теплой волной.

– Мне хотелось бы, чтобы ты

поцеловал меня, но ты же не сделаешь этого на глазах у команды. – Она мечтала продлить свое счастье и не желала отравлять последние минуты мыслями о разлуке.

Вдруг он обнял Аврору, приподнял ее подбородок, заглянул в глаза и припал к ее губам.

Матросы от души веселились. Доминго радостно ухмыльнулся, а Шокаи многозначительно кашлянул.

Рэн отстранился от Авроры, завороженно глядя в ее затуманившиеся глаза.

– Будь мы одни, – тихо пробормотал он, – я не ограничился бы поцелуем.

Рэн собирался добавить что-то еще, но его позвал рулевой, и ему пришлось оставить Аврору.

Удивленная необычным поведением Рэна, девушка смотрела ему вслед. Когда он взялся за штурвал, Аврора, ухватившись за поручни, стала наблюдать, как корабль приближается к берегу, огибая подводный риф и подходя к серому каменистому утесу, лишь кое-где покрытому травой и выступающему в море. Тут «Лев», накренившись, развернулся и направился к узкому проходу в цепочке рифов. Аврора, затаив дыхание, переводила взгляд с зубчатого рифа, торчащего из-под воды, на отвесный скалистый берег.

«Боже! Как он пройдет сквозь эту узкую щель?» – со страхом подумала она. Впрочем, здесь находится дом Рэнсома, а сам он лучше всех знал возможности своего корабля.

«Красный Лев» проскользнул между отвесной скалой и извилистым берегом, покрытым валунами. Проход был так узок, что Аврора при желании могла бы коснуться влажной поверхности двухсотфутовой скалы. Наконец корабль вошел в бухту. Вода под килем казалась совсем черной, что свидетельствовало о большой глубине. Аврора поняла, почему Рэнсом обосновался в этом месте. Скала и мол надежно укрывали его от чужих глаз.

И вот наконец перед ней предстало то, что Рэн называл своим убежищем.

Землю покрывал зеленый ковер, на горизонте виднелись горы, по их вершинам медленно ползли облака. Волны бились о высокий берег, и белая пена покрывала бухту, как овечья шерсть. Песок здесь казался розовым, чуть дальше от берега росли деревья и яркие цветы. В самом центре возвышенности стояло величественное двухэтажное здание, а рядом с ним небольшие дома. Резные деревянные арки, двери и окна, ажурные решетки на переходах и балконах придавали этому белоснежному дворцу особое очарование. От песчаного берега к возвышенности поднималась широкая лестница, за ней начиналась извилистая аллея, окруженная густыми зарослями. Воздух был напоен экзотическими ароматами, и Аврора чувствовала прилив сил и волнение, увидев, что в маленьком поселке кипит жизнь.

А сами дома! Чистенькие, ухоженные, с садами. Поблизости паслись домашние животные и стреноженные лошади. Люди на берегу радостно кричали, махали платками. Загорелые ребятишки бегали по берегу, прыгали и кричали «папа». На корабле все пришло в движение, и Аврора увидела, как моряки, сильные, закаленные в боях мужчины, ликовали от радости, махали руками, взбирались на реи. Некоторые не могли удержаться от слез. Девушка наслаждалась всеобщим счастьем.

Между тем маленькие лодки направились к кораблю. Услышав, как опустили якорь, все издали вздох облегчения.