Сердце льва
Шрифт:
– Минуточку, мистер Хоторн, я сейчас… – Рэн не сводил глаз с Авроры.
– Добрый день, Рэнсом. – Дыхание Авроры участилось. Вот уже несколько дней она не видела Рэна вблизи, и ей очень его не хватало. Только сегодня утром девушка догадалась, что он намеренно избегает ее. Это было обидно и непонятно. – Мне нужно поговорить с тобой. – Аврора смутилась. – Позже, конечно, когда ты освободишься. – В ее голосе звучала надежда.
– Аврора, я не… – пробормотал Рэн, и девушка заметила, как он мрачен. Она хотела подойти поближе, но из кабинета кто-то вновь позвал его.
Внезапно на лестницу выбежала служанка,
Аврора стояла над спящей Саидой, лицо которой то и дело искажалось от боли. Состояние женщины ухудшилось, и Аврора ощущала беспомощность. Она проверяла ее еду и питье, даже готовила сама, поэтому была уверена, что пища не отравлена, но так и не нашла причину болезни. Саиде не становилось лучше. В том, что это яд, Аврора не сомневалась, ее магическое кольцо так разогрелось, что стало жечь палец, и его пришлось снять. Тяжело вздохнув, она взяла поднос, провела тыльной стороной ладони по лицу Саиды и вышла из комнаты. Утром необходимо снова осмотреть все, к чему прикасается женщина, а потом посоветоваться с мистером Баклэндом. Аврора полагала, что этот случай ей не по зубам.
Сбежав по лестнице, она заметила, что дверь в кабинет Рэнсома приоткрыта. Однако там никого не было.
– Аврора? – окликнула ее Леония. – Господин ушел в горы.
Аврора через открытую входную дверь посмотрела вдаль.
– Если увидишь Рэнсома, передай, что я прошу у него аудиенцию. Конечно, если он сможет уделить мне минуту своего драгоценного времени.
Леония удивилась, услышав издевательский тон Авроры, и посмотрела ей вслед. Та выбежала из дома, позвала Дахрейна и вместе с ним отправилась к морю.
С запада открывался прекрасный вид на ту часть острова, где обосновался Рэн, на востоке же жили аборигены. Путь на запад был труден и небезопасен для неподготовленных людей. Рэн знал, что местные жители не раз оказывали ему неоценимые услуги, охраняя свои земли и восточный берег от вражеских нашествий. Они ожидали, что Рэн позаботится о принадлежащей ему части острова.
Три матроса стояли навытяжку, пока Рэн осматривал пушку. Он заглянул в ствол, затем прошелся среди бочек с порохом и ящиков с ядрами и шрапнелью, подготовленных к стрельбе. Под его сапогами хрустела галька. Такой осмотр он производил каждую неделю. Несколько матросов, не имевших семей, дежурили на холме, наслаждаясь отдыхом в тени. В их обязанности входило лишь наблюдение за приближающимися судами.
Это позволяло им отдохнуть от трудной жизни в море. Рэн не терпел лени, беспорядка и неповиновения. Поэтому, когда он вдруг наклонился и вытащил домашнюю туфлю, лежавшую под стволом пушки, дежурный в ужасе отступил. Приподняв туфлю, капитан строго взглянул на двух матросов.
– Это… моя… то есть не моя, – заикаясь, пробормотал один из них и покраснел. – Но… вот проклятие, сэр, – он стащил с головы берет, – два дня здесь – довольно большой срок. Когда она принесла мне обед, я уговорил ее остаться и… – Матрос откашлялся, и Рэн увидел, что он охвачен страхом. Да, все они боятся его.
– Чтобы это было в последний раз, мистер Пеллум, – сказал Рэн, бросив
– Измени распорядок дежурств: сутки на вахте, сутки отдыха, – сказал Рэн Доминго и посмотрел на трех бомбардиров. – Ваша смена сейчас направляется сюда. Мы с мистером Авиларом побудем на посту, пока она не прибудет. Разойтись!
Матросы, улыбаясь, передали капитану подзорную трубу и тут же отправились по домам.
Доминго наблюдал, как они весело выбежали из гранитной пещеры и, перескакивая через валуны, начали спускаться со склона. Рэн подошел к двум крайним пушкам, произвел калибровку дальности боя, затем, держа подзорную трубу, вышел из прохладной тени пещеры на солнцепек. Доминго видел, как внимательно Рэн осматривает остров. Хотя капитан и отрицает это, все же он здесь господин и хозяин.
Рэнсом оглядел море: бескрайняя, сверкающая на солнце гладь была пустынна. Он перевел взгляд на утес и на побережье. Корабли, как часовые, покачивались на волнах. Они выглядели покинутыми и одинокими, зато в селении кипела жизнь. Бегали дети, собаки и козы мешали крестьянам работать. В лесу Рэн заметил Шокаи. Тот выбрался из своей мышиной норы и направлялся к селению.
Рэн перевел подзорную трубу влево, к горе, где жители расчищали площадку для плантации. Посоветовавшись с ними и с капитанами, Рэн решил, что здесь следует выращивать сахарный тростник. Да, Аврора права. Рэн казался всем воплощением власти, но на этой неделе очень нуждался в поддержке и понимании. Сахарный тростник – только начало. Рэн поймал себя на мысли, что его интересует мнение Авроры о его замыслах. Боже, ну почему ему всегда так важно, что она думает?
– Она вон там, – сказал Доминго, кивнув в сторону моря. – В приливном бассейне, – уточнил он. – Девушка бывает там каждое утро с тех самых пор, как ты – не знаю, какая муха тебя укусила, – перестал с ней разговаривать.
– У тебя есть свое мнение на этот счет, мастер Авилар? – спросил Рэн, сфокусировав трубу на песчаной отмели в заливе, которую прилив превращал в своего рода бассейн. Сердце Рэна учащенно забилось, когда он увидел Аврору, похожую на русалку. Ее черные волосы колыхались на воде. Когда девушка встала, они, как плащ, покрыли ее тело.
– Черт бы ее побрал! – прошипел Рэн, вцепившись в подзорную трубу. Мокрая сорочка облепила тело Авроры. С таким же успехом она могла вылезти из воды совсем голой. Боже, неужели эта девушка не осознает, как безрассудно и легкомысленно ее поведение? Рэну полегчало, едва он увидел, что Дахрейн сидит спиной к Авроре на огромном валуне, охраняя ее, пока она плавает. Кроме того, Рэн понял, что Аврора видна только с этого места на горе, ибо бассейн был со всех сторон окружен валунами. Он почти успокоился.
– Никогда еще не встречал женщины, способной дать столько любви такому недостойному человеку, – пробормотал Доминго.
Рэн наблюдал, как Аврора нырнула и через несколько секунд появилась на поверхности с большой сверкающей раковиной.
– Так ты говоришь, что я недостоин любви Авроры, мистер Авилар?
«Если даже дело дойдет до драки, – подумал Доминго, – я все равно выскажу ему все».
– Я утверждаю, что ты просто упрямец. А ведь нарушение этого дурацкого обета безбрачия, который я всегда считал просто глупостью…