Сердце льва
Шрифт:
– Итак, ты говоришь…
– Это только начало.
– Начало чего, Доминго?
– Освобождения. Ты не отвечаешь за грехи отца.
Рэн опустил подзорную трубу и посмотрел на испанца.
– Три человека любят тебя всем сердцем, а ты не находишь для них ни свободной минуты, ни приветливого слова. Теперь они стараются избегать тебя, чтобы не страдать попусту от твоего дурного настроения. – Он показал на лагуну, где купалась Аврора.
– Быть может, ты приведешь и другие доказательства моего
– А что, тебе этого мало?
– Дом… – Голос Рэна прозвучал устало и грустно.
– Женись на ней, Рэн, роди пухленьких младенцев, забудь про работорговцев. Ты уже выполнил свою миссию.
В пещеру вошли часовые, прервав их беседу. Два матроса, одетые только в поношенные бриджи и сапоги, встали перед Рэном навытяжку.
– Мистер Кросс передает, что участок под плантацию будет расчищен на следующей неделе, – сообщил Рэну светловолосый моряк. – А плотник говорит, что носовое украшение для «Льва» можно изменить как угодно, поскольку у него большой размер.
– Спасибо, Дакс. – Рэн похлопал его по плечу. – Ты молодец. – Дакс, улыбаясь, смотрел, как капитан с первым помощником выходят из пещеры и спускаются вниз.
Сердясь на себя за нерешительность, Доминго окинул взглядом расчищаемый участок, Аврору, Дом, корабли. Вдруг он схватил Рэна за руку:
– Так ты… уходишь на покой?
Рэн усмехнулся.
– Не глупи, Дом, – сказал он, продолжая спускаться.
Шокаи выбирал из кучи хлама деревянные части разбитой мебели и аккуратно складывал их на широкий кожаный ремень. Стянув вязанку, он кивнул Лилану Бэйнсу. Тот, увидев его, поднял руку, показывая, что она совсем зажила.
«Да, императрица, ты снова добилась успеха», – подумал Шокаи, сдержанно улыбнулся Бэйнсу, закинул вязанку за спину и закрепил на лбу ременную петлю. Теперь его руки были свободны. Прохожие глазели на него, но старик, не замечая их, медленно шел по улице.
Немногочисленные улицы селения были чистыми и хорошо утрамбованными. По ним носились ребятишки, поднимая пыль. Дома и магазины располагались по центральной улице, ведущей к большому каменному колодцу, где собирались женщины, чтобы наполнить кувшины и чайники, а главное – посплетничать.
«Кудахчут, как курицы», – подумал Шокаи, бросив на них быстрый презрительный взгляд, и снова сосредоточил внимание на дороге. Сегодня он чувствовал себя усталым, ибо ночью долго не мог уснуть из-за боли в костях. Старик остановился, чтобы поправить вязанку, и его взгляд упал на человека, который наклонился над колодцем. Шокаи нахмурился: бородатое лицо этого мужчины показалось ему знакомым.
– Мальчик, – позвал старик ребенка лет шести-семи. – Кто тот мужчина у колодца?
– Это боцман со «Льва», сэр, Коннор Локвуд. Он мало с кем разговаривает.
Шокаи
Узкие глаза Шокаи напряженно смотрели вперед, но он замечал все вокруг. Великолепная память помогла ему воссоздать прежний облик боцмана, который сейчас набрал лишний вес и раздался в плечах. Его когда-то светлые волосы чуть потемнели.
– Как бы ты ни изменил одежду и облик, старина, – прошептал Шокаи, – характер тебе не изменить.
Шокаи был уже далеко, когда тот, кого называли Локвудом, отошел от колодца и, молча отсалютовав женщинам, направился к горам. Да, старик не узнал его раньше, но это неудивительно. На большом корабле лорда-пирата находилось более двухсот сорока моряков, а боцман, как и сам Шокаи, держался в стороне ото всех. Но императрица… Почему она не почувствовала его присутствия? Может, просто не сказала об этом Шокаи? Предвидя последствия своего открытия, старик встревожился.
Внезапно появившийся испанец ленивой походкой направился к женщинам и начал заигрывать с ними. Он схватил кусок рыбы, которую жарили на костре, и получил по рукам; поцеловал одну из девушек, похлопал ее по заду. Та улыбнулась и погладила его по щеке. Шокаи покачал головой. «Этот человек умеет только жрать и спать», – подумал он, но тут заметил, как испанец, болтая с женщинами и очаровывая их, бросает настороженные взгляды то на угол дома, то на дверь, то на склон. Поспешно распрощавшись с женщинами, Доминго удалился.
Шокаи, продолжая свой путь, внимательно следил за Авиларом и Локвудом.
Локвуду не удалось бы незаметно покинуть остров, поэтому старик решил посвятить Авилара в свое открытие и направился было к нему, но, не доходя до леса, испанец свернул с тропинки. Шокаи тихо последовал за ним и увидел, как тот раздвинул густые заросли папоротника. Старик замер. Его глаза превратились в щелочки.
На густой зеленой траве лежали нагие мужчина и женщина. Ее стройные ноги обхватили его бедра, и их потные тела двигались в едином ритме.
Доминго вздохнул, покачал головой, отпустил ветки и тут увидел Шокаи.
Острый взгляд старика не отрывался от зарослей, где слышались приглушенные, но весьма выразительные звуки.
– Даже в самое большое зеркало не увидишь спину, не так ли?
Доминго с подозрением взглянул на заросли:
– Я просил бы тебя прикусить язык, Шокаи. Во всяком случае, пока.
Старик кивнул и направился к тропинке. Доминго последовал за ним, оставив рулевого «Льва» наедине с сестрой Рэнсома.